– Истина в крупицах, а они, крупицы, на вес золота. Вы знаете, коллега, сколько тонн песка намоет старатель, пока килограмм золота добудет? Жила золотая очень редко кому попадает. Так и у нас, ищите и научитесь историю видеть в малом, научитесь между строк читать и рисунки предков понимать, тогда и большее откроется.
Настя поняла, что быстро написать диссертацию по этой теме не получится. Но менять тему не хочется, затянуло её в недоступную историю, и хочет она найти ответы на вопросы; но и ребёнка хочет Настя, испытать счастье материнское, да и возраст близок к критическому – Насте скоро исполнится тридцать лет. Они с Глебом женаты три года, а забеременеть не получается.
Редкий вечер, когда они с Глебом вместе дома. Сегодня как раз тот случай. Настя приготовила ужин, накрыла на стол, они сидят с мужем напротив друг друга. Она зажгла свечи, он улыбнулся, открыл бутылку вина.
– Ужин при свечах, предлагаю по бокалу вина, – Глеб налил вино в бокалы, поднял бокал, хотел что-то сказать еще, но его опередила Настя:
– Глеб, давай поднимем эти бокалы за рождение нашего ребёнка!
– У нас будет ребёнок? – недоверчиво и тревожно спросил Глеб. Настю напряг его тон, а не вопрос, она вспыхнула, и ей показалось, что краской залилось не только лицо, но и всё тело.
– Чтобы был ребёнок, нам надо хотя бы чаще спать вместе, – резко ответила и поставила бокал с вином, даже не пригубив.
– Настя, мы спим с тобой всегда вместе, не сердись, я не понял, почему ты обиделась, объясни, – Глеб говорил миролюбиво. Настя немного успокоилась, начала говорить, и в голосе её звучала боль:
– Мне через два месяца исполнится тридцать лет. По мнению гинекологов, даже в этом возрасте первая беременность плохо вынашивается, а роды часто бывают тяжелые, и в первую очередь для ребёнка. А после тридцати пяти первый раз рожать не рекомендуют. Я хочу родить и стать матерью. Не забеременею ещё пару тройку лет – и всё, прощай материнство, – она опустила голову и салфеткой промокнула глаза. – Я понимаю, ты занят на работе, устаёшь, у тебя ночные выезды и суточные дежурства, но можно же как-то выбрать время и решить эту проблему. Настя ещё говорила, а Глеб хохотал громко, заразительно и не мог остановиться. Настя, глядя на него, тихо засмеялась и спросила, чем же она его так насмешила.
– Если я тебя правильно понял, мне надо некоторое время побыть быком-производителем, – Глеб смеялся уже тише, выражение его лица менялось и становилось отчуждённым. Настя смотрела на мужа испуганно-непонимающим взглядом.
– Бык-производитель, говоришь? Так теперь называются отношения между мужем и женой? – она говорила тихим голосом, который предвещает бурю. – А скажи, зачем ты женился на мне?
– Ты уравновешенная, из мухи не раздуваешь слона, ты умеешь слушать и можешь дать дельный совет, ты ласковая и добрая, ты умная и…
– Ты перечислил характеристики подруги, но не жены. Ты во мне не видишь мать твоих детей, – Настя пересела на диван, взяла в руки книгу. – Может, не имеет смысла нам жить вместе?
– Не пори горячку. Я сказал не то, что ты хотела услышать, прости. Есть ещё время, будем мы родителями, – Глеб обнял Настю за плечи. – Давай будем мириться, я не хочу другую жену, мне с тобой хорошо, я люблю тебя, – он поцеловал ей руку и легонько коснулся губами лба. Настя положила голову на грудь мужа и затихла. Не многословен Глеб в выражении чувств, но это и нравилось ей в нём: он не говорил о любви, а делал так, чтобы ей было хорошо дома; при всей его занятости у Насти не было хлопот и забот, как купить продукты, вызвать мастера в случае мелких хозяйственных проблем. У неё была одна забота – её работа и встретить его дома ужином, но если этого не получалось, он никогда не возмущался.
– Пойдём спать. И не только спать, – Глеб слегка отстранил Настю, встал и поднял её на руки, понес в спальню. Она прильнула к нему, а он нёс её как драгоценный сосуд. Ночь была страстной, это и удивило Настю: какая могла быть страсть, если до близости они с мужем ссорились?
