Глеб рано утром уехал, его вызвали на место происшествия. Поцеловал её, сонную, сказал, что провожать не надо, он завтракать не будет, а она осталась лежать в постели: сегодня некуда спешить, выходной. Лежала и думала: они с Глебом четыре года вместе, из них три года женаты, но у них никогда не было страсти, интимная близость скорее напоминала плавное течение реки, исполнив супружеский долг, они засыпали. Справедливости ради надо сказать: засыпали в объятиях друг друга, Глеб ни разу после близости от неё не отворачивался. Но то, что было сегодняшней ночью, перевернуло Настино восприятие мужа, да и самой себя: до этой ночи, как она теперь понимает, Настя была холодной как вода в реке весной. «Может, поэтому я не могла забеременеть?» – пронзила её мысль. Она встала с постели, накинула халат и вышла на кухню. На столе лежала записка: «Ты была этой ночью божественно хороша, любовь моя!» Настя читала записку, и по лицу её катились слезинки. «У Снегурочки дети родиться не могут, – подумалось ей. – Хочешь ребёнка – полюби отца своего будущего ребёнка!» Эта мысль ранила сердце, Настя поняла, что вышла замуж за Глеба только потому, что решила: настало время выйти замуж. Не любя Глеба, она могла и не решить вторую задачу, которую ставила перед собою, – родить ребёнка, и откуда-то появилась странная мысль: «Не родишь ребёнка, если это Богу не угодно». Она вздрогнула. Странная ночь, странное утро. Однако эти странности оказались счастливым прологом к наполненным лаской и страстью ночам. Прошёл месяц, и два, и три, а беременности как не было, так и нет. Настя сходила на консультацию к врачу, и выяснилось: она совершенно здорова и может иметь детей.
– Нужно пройти обследование мужу – может быть, есть проблемы у него, – так сказала ей очень пожилая женщина-гинеколог, помолчала немного и добавила: – Не отчаивайтесь, вы молоды и еще родите, если Господу будет угодно. Может, не пришло время вам иметь сейчас детей, а может, ваш муж не может быть отцом ваших детей.
Настя вышла от врача, с одной стороны, обрадованная – она здорова и может родить, а с другой стороны, огорченная и озадаченная словами врача о том, что, возможно, её муж не может быть отцом её детей. «Интересно, как понимать её слова? Что у Глеба есть мужские проблемы или что у меня должен быть другой муж? – Настя остановилась от такой мысли и замотала головой. – Чего только в голову бредового не придёт, если ты чем-то озабочена», – подумалось ей.
Глеб отказался проходить обследование, заявив, что у него всё в порядке с мужским здоровьем, а она решила не торопить событие, ждать, когда оно случится и она станет матерью.
Прошёл еще год. Однажды в конце рабочего дня Глеб позвонил Насте и сообщил, что вечером ему дома нужно встретиться с одним человеком:
– Предстоит очень важный разговор, и не хочется его проводить в кафе, везде есть уши, – и Глеб попросил Настю приготовить ужин, уточнил, что гость предпочитает рыбу, добавил: – Настя, я познакомлю тебя с очень интересным человеком, и он тебе обязательно понравится, эрудит во многих областях!
Стол был накрыт на две персоны, в духовке запекался судак. Настя была заинтригована словами Глеба и немного волновалась: что имел в виду муж, называя своего гостя эрудитом? Чтобы Настя тоже проявила себя во всем своем красноречии и образованности – как иногда шутил Глеб, когда они выходили в свет?
В коридоре запел звонок, Настя пошла открывать дверь, подумала: «Вот мальчишка, мог бы и своим ключом открыть, но…» Она открывает дверь, перед ней стоят Глеб и… Илья. Она не могла потом понять, откуда у неё взялись силы устоять на ногах, а не упасть к их ногам. Она стояла и молчала, а Глеб, широко улыбаясь, говорил:
– Анастасия Тимофеевна, прошу любить и жаловать: мой друг и однокурсник Илья Сергеевич Муромский. Илья, знакомься: моя жена Анастасия Тимофеевна Дубровская, профессор истории.
Илья улыбнулся и протянул Насте руку:
– Здравствуйте, Анастасия Тимофеевна, рад с вами познакомиться, я много наслышан о вас от Глеба.
Настя пришла в себя от замешательства, пригласила мужчин в комнату и сказала, что ужин готов, поесть лучше сейчас, пока всё горячее, а поговорить можно позже, и оставила мужчин одних, сославшись на дела на кухне. Она стояла у окна и смотрела в ночь, а в голове пульсировала мысль: « Как же долго ты шёл ко мне, Илья! Как долго…»
