Они спустились в Нижний парк, вдалеке был виден Финский залив. Настя почти не вслушивалась в слова Ильи, ничего нового он ей не сообщил, кроме того, что вышел из группы. Мысленно она отметила, что эта информация ей не интересна совсем, его право быть или не быть там. Он говорил, она молчала.
– Но попросил я тебя встретиться не ради этой информации, – Илья остановился и взял Настины руки в свои. Весь его облик говорил о крайнем волнении, в глазах мерцали огоньки, он с силой сжал руки Насти. – У меня есть информация, что в стране готовится вооруженный переворот, и грядет отстранение от власти президента.
– Зачем ты мне это говоришь? – она смотрела на него серьезно и спокойно.
– Я не знаю, как всё случится, наша страна не одну смуту пережила за свою историю, но раньше не было ядерного оружия.
– Как представляется мне, многие события, уже случившиеся в стране, хорошо режиссируются, в том числе иностранными партнерами, у нас почему-то их называют друзьями, – Настя внимательно смотрела на Илью. – Ты привез меня сюда узнать мои политические предпочтения?
– Зачем ты так? Мне важно твое мнение. Ты настоящий историк, который не просто изучает прошлое, не просто пытается его понять, осмыслить, извлечь и систематизировать уроки прошедшего, ты сквозь призму опыта прошлого осмысливаешь настоящее. Ты можешь прогнозировать будущее, поэтому я считаю, что ты можешь дать мне полезную информацию по возможным последствиям наступающей смуты. Нам надо быть готовыми к серьезным переменам.
– А ты сам не видишь, что идет борьба за ресурсы, за богатства, которыми владеет наша страна – не СССР, а Россия? Я не участвовала в вашей группе реформаторов, не знаю, готовится ли сейчас переворот, могу опираться только на данные истории государств, меняющих политический строй, и это всегда была борьба за ресурсы. Думаю, что главная цель – развалить СССР. Это уже делается, осталось несколько шагов. А дальше – расчленить Россию. Так называемым «друзьям» нужно от России оторвать Сибирь и Дальний Восток. Если твоя информация о перевороте верная, к власти в стране придут люди, которые работают на тех так называемых «друзей». Мне кажется, социализм в стране закончился, будет или рынок, или диктатура. Наиболее вероятно, что военная диктатура не установится. Гласность и плюрализм мнений свое дело сделали, и народ теперь другой. Кто бы ни пришел к власти, прежней страны не будет, – Настя говорила уверенно, полностью убежденная в своей правоте. – Ты боишься за себя? – внезапно спросила она. – А что тебе может грозить, если случится переворот? Ты позиционируешь себя рыночником, устроишься в новой реальности, – она улыбнулась. Грустная была улыбка.
Они стояли на берегу Финского залива. Перед глазами далеко к горизонту простиралась водная гладь. Выглянуло солнце, и его блики мерцали на поверхности залива. Настя залюбовалась их игрой и замолчала. Илья на её вопрос о своих страхах ничего не ответил, стоял рядом и смотрел вдаль. Была тишина вокруг. Они вдвоем на берегу. Настю охватило сильное волнение. Она даже в мечтах никогда не допускала, что снова окажется рядом с Ильей на берегу Финского залива, тем более вдвоем. Для нее это место было тайным вместилищем её любви к Илье. Да, она любит его до сих пор, себя ведь не обманешь, она и от работы в группе реформаторов отказалась, чтобы не было соблазнов от частых с ним встреч, чтобы не обманывать Глеба. Да, она любит Глеба, другой, совсем другой любовью, отношения с ним для нее необходимы, и она не хочет сделать ему больно.
Илья смотрел на залив и думал о том, что в его жизнь входят большие перемены. Он попал в орбиту очень влиятельных в стране людей, и права Настя, сейчас идет борьба за ресурсы, и победит тот, кто окажется хитрее, имеющий особое понимание принципов, умеющий лавировать между разными группами, рвущимися к власти. Он многое знал, о чем не говорил Насте, но он услышал главное для себя, и это созвучно с его собственными мыслями: диктатура не пройдет, старая власть проиграет, а с новой властью надо найти общий интерес. «Хорошо, что отошел от группы, но сделал это поздно, придется непросто», – подумал он и улыбнулся. Повернулся к Насте, обнял ее:
– Спасибо, тебе, мой дорогой профессор истории, – и притянул её к себе.
Она смотрела на него снизу вверх удивленным взглядом, её губы открылись, она хотела спросить, за что спасибо, но он уже накрыл её губы своими, стал страстно целовать, она встрепенулась в его руках, прижалась к его груди и отдалась ему всем своим существом. Катилась волна по глади залива, играли солнечные зайчики, а они стояли, слившись губами и телами.
– Я хочу тебя, – тихо-тихо прозвучало, словно дуновение ветерка коснулось ушей Насти. Она еще теснее прижалась к нему и тихо прошептала в ответ:
– Я хочу тебя.
