А потом они приехали на квартиру родителей Ильи, их в Ленинграде не было, они жили за границей, отец работал в торговом полпредстве во Франции. В квартире Настя с интересом разглядывала старинную мебель, интерьер, всё было красиво и богато, на стенах висели подлинные полотна картин. Илья объяснил ей, что в отсутствии родителей приезжает проверить её и иногда уединяется здесь, когда очень устает на работе, а требуется еще обдумать некоторые вопросы.
– У каждого человека должно быть собственное пространство, где человек принадлежит только себе, это жизненно необходимо для нормального отдыха и настроения, – говорил он серьезно, а Насте очень хотелось ему возразить: что же в этом случае делать человеку, у которого нет не только отдельной квартиры, но даже комнаты, ведь многие люди живут в общежитиях, но возражать она не стала, приняла его мнение к сведению, и всё. Приехала она с ним не дискутировать о собственном пространстве отдельного человека. «А зачем ты приехала?– усмехнулась. – Вступить в интимные отношения с мужчиной, которого любишь давно, и тебе даже не стыдно, что этим ты сделаешь больно другому мужчине, который тебе близок и по духу, и взглядам на жизнь».
Перед Настей стоял Илья с бокалами для коньяка в одной руке и бутылкой коньяка в другой, улыбался.
– Прошу, дорогая моя гостья, к столу, – он показал направление к небольшому изящному круглому столу, на котором стояли ваза с фруктами и тарелка с сыром.
Настя улыбнулась в ответ и сказала:
– А ты очень хозяйственный: и фрукты, и сыры, и коньяк к случаю есть.
– Всё очень просто объясняется, – он ласково смотрел на нее, его взгляд манил ее к себе, она физически почувствовала, как начала таять: ноги стали ватные, в голове туман, она улыбается, и ей хочется к нему, обнять его и целовать, и целовать…« Я сейчас на кошку, наверное, похожа, – вдруг подумалось ей,– да и пусть, я люблю его, я долго ждала его, и я хочу быть его».
– Из спиртных напитков я люблю коньяк, мне родители привозят французский, он в этом баре есть всегда. А сыр и фрукты периодически покупаю, я же тебе говорил, что иногда здесь отдыхаю. Предлагаю пригубить, отличный коньяк, снимет напряжение, – Илья нежно посмотрел на Настю. – Я тоже очень волнуюсь.
Она взяла бокал и растерянно смотрела на него:
– Я никогда раньше не пила коньяк, да и крепкий он.
– Возьми его вот так, – показал, как надо взять бокал, чтобы он оказался между средним и безымянным пальцами руки, – подержи в руке, коньяк немного согреется, и его букет будет лучше ощущаться.
Она выполнила рекомендации, села в мягкое кресло, подумала: «Сижу в кресле времен, наверно, Людовика XV, пью французский коньяк… ну… не пью, пока вдыхаю… в шикарной квартире с антиквариатом… с любимым мужчиной. Сон это, явью быть не может».
– Я пью за тебя, Настя, за очаровательную и умную женщину. Выпьем за любовь, – Илья протянул к ней бокал и слегка коснулся её бокала. – Не пугайся, пить до дна не заставляю.
Она внимательно смотрела на Илью, он сделал небольшой глоток, подержал напиток во рту и медленно его проглотил.
– Пей, не бойся, не захмелеешь от небольшого количества, но станет легче.
Она пригубила напиток, сморщилась.
– Не нравится? – Илья смеялся. – Тогда предлагаю бокал шампанского, тоже французского. Как ты понимаешь, в доме работника торгового представительства во Франции других напитков, кроме французских, просто быть не может, – из винного бара он достал бутылку. – Но пить его придется теплым.
Настя нахмурилась – ей очень не понравилась суета Ильи вокруг спиртных напитков.
– Илья, прошу, не открывай шампанское. Пить его я не буду, – резковато прозвучало, но она уже не могла себя остановить. – Мне очень неловко, что мы приехали сюда, и я лучше уйду, – она поставила бокал с коньяком на стол, встала из кресла.
Илья сделал шаг к ней и обнял:
– Не хочешь – и не надо ничего пить, но прошу: не уходи. Я очень ждал такой нашей встречи давно. Я хочу быть с тобой, любить тебя.
Она слушала его, прикрыв глаза, затаив дыхание и не пытаясь освободиться из его рук. Илья медленно повел её к дивану, усадил, сел рядом, заглянул в глаза.
– Ты же любишь меня. Будем любить друг друга вместе, – он наклонился к ней, Настя обвила руками его шею и потянулась к губам. Они целовались долго, до головокружения. Она не заметила, как Илья раздел её, и пришла в себя, когда сама расстегивала пуговицы на его рубашке. Любовь творила чудеса: их тела сплетались, они наслаждались друг другом, поцелуи были долгими и глубокими, Насте казалось, что она летала в небесах, ей было так легко и сладостно в объятиях Ильи. Но вдруг она как будто физически ощутила присутствие рядом Глеба. Ей показалось, что она упала с небес на землю, так внезапно она отстранила от себя Илью, закрыла глаза и отодвинулась от него.
