Как обычно, первыми в голову пришли мысли о Джо. Рядом с ней я испытывал целый спектр эмоций и ощущений, среди которых, не был уверен, было ли место счастью. Она меня веселила, забавляла, смешила, порой злила, раздражала, сводила с ума. И всё же обратившись мыслями к ней, подумал о том, что мог бы быть счастливым, если бы мои чувства оказались ответными, если бы подобного рода переживания касались и её, если бы мы могли быть вместе.
Вместе с этим пришли и другие ассоциации. Мы живем в центре Лондона в квартире-студии, соединяющую два этажа. На выходных она выбирается на мирные протесты за права женщин, животных или окружающей среды и тянет меня за собой, куда я нехотя иду, только бы провести с ней немного больше времени. Затем мы возвращаемся домой, откуда не выходим в течении дня, нежась в постели, что так и не убрали с утра. В будни мы работаем, расставаясь утром у станции метро, где наши пути расходятся, встречаемся за чашкой кофе в обеденный перерыв, а затем бредем обратно на скучную работу, прежде чем встретиться в супермаркете перед закупкой продуктов к ужину.
Я был слишком молодым думать о детях, но в голову пришла мысль, что я не прочь был завести двоих. Желательно, чтобы оба были исключительно похожими на Джо, а не меня, причем не только внешне, иначе у них бы не было шанса, чтобы я смог их полюбить. Мы могли бы ещё завести собаку или кошку. Приезжать на Рождество в Хантигтон и проводить летние каникулы в Греции.
Я почувствовал, как у меня загорелись щеки, когда фантазия вышла за рамки реальности и унесла меня в мир, которого не существовало на самом деле. Я весь загорелся, как огни на рождественской ёлке, и, похоже, одни мысли об этой жизни делали меня счастливым. Навряд ли иллюзии могут делать человека по-настоящему счастливым. Ощущения, которые они дарят должны быть такими же ненастоящими, как сама их сущность, но, по крайней мере, мне так казалось.
Я понял, что совсем замечтался, когда кто-то тихонько постучал в двери моей комнаты. Не дождавшись ответа, мама тихо вошла, включив свет, что резанул глаза. Я даже не успел заметить, как на улице потемнело. Так и сидел в темноте, как дурак. Выражение лица у неё было мрачное, словно случилось что-то плохое. Поэтому я убрал дурацкую ухмылку, не сходящую с лица последний час, и принялся слушать её со всей внимательностью, будучи уверенным, что чтобы мама не сказала, это будет связано с отцом.
Она даже не села. Осталась стоять, прислонившись спиной к дверям. Её глаза остановились на виде за окном, что казалось всё страннее и страннее.
— Что-то случилось? — осторожно спросил я, начиная подозревать что-то гораздо худшее, чем мои нелепые недоразумения с отцом. Я уж начал думать о том, что кто-то умер.
— Райан Грей подал заявление в полицию. Он обвинил тебя в избиении.
По крайней мере, никто не умер.
Неожиданно для себя я рискнул продолжить писать историю о Нэнси, где мой авторский голос был лишь призрачной тенью, мелькавшей между строк, подобно мне самому, каковым я был во время дружбы с девочкой. Делать это в одиночку оказалось сложнее, чем я предполагал, ведь приходилось оставаться наедине с выдумкой, возникшей из детских воспоминаний, в которых я всё больше сомневался, поражаясь тому, не придумал ли я всё это. Я строил оповедь не из нити связанных между собой воспоминаний, а из кадров, появляющихся в голове, подобно фильму, разворачивающему действия на экране. Я был всего лишь немым наблюдателем описываемых событий, не вмешивающимся в ход истории мальчишкой, который лишь смотрел на всё со стороны, строя сплошь одни догадки и теории.
Я не был больше преследуемым призраком Нэнси. Воображая её, как героиню, не мог рассмотреть в ней знакомые черты лица, которые неплохо знал, помня прежде каждую незначительную деталь. Теперь, когда на экране ноутбука высвечивалось общее с Джо фото, я был всецело поглощен её милым образом, не покидавшем меня ни на минуту.
Наше общение премного наладилось. Странно было даже осознавать, что ещё несколько дней назад между нами была непреодолимая стена недопонимания и замкнутости, пробиться сквозь которую казалось невозможным. Какими бы ни были отношения с Джо, казалось, будто так было всегда, будь то её упрямое игнорирование или же навязчивое участие в моей жизни. Отношения с ней выдавались американскими горками, на которых меня хоть и укачивало, но в то же время прилив адреналина в крови подогревал желание прокатиться на них снова.
