— Я всего лишь хотела успокоить Артура. В этот раз я останусь в стороне, — отчего-то эти слова меня даже расстроили. — Ты должен сам понять, что тебе по душе, а что — нет. Если это не твое, не занимайся. Если тебе понравилось, потому что это заставило тебя почувствовать себя свободно, просто, в своей тарелке, то зачем отказываться от этого лишь из страха, что и это может не получиться? Я хоть и проиграла выборы, но не собираюсь останавливаться, потому что это дарит мне чувство важности, контроля над своей жизнью и свободы. Я не могу указывать, что тебе делать и думать о том, что будет для тебя лучше. По крайней мере, в последний раз это получилось у меня плохо, — девушка стегнула плечами. Я и не заметил, как затаил дыхание, слушая её, но, когда она закончила, набрал в легкие побольше воздуха.
— Иногда мне это всё же необходимо.
— Уверена, у тебя всё получиться, — Джо провела свободной ладонью по моей щеке, вызвав дрожь во всем теле, а затем коснулась теплыми губами щеки. — До встречи, в выходные.
Я почти поверил в то, что Джо могла остаться безучастной хотя бы в одном моем жизненном решении, когда два дня спустя в почтовом ящике обнаружил небольшую картонную коробку, доверху заполненную визитными карточками с моим именем, выведенным незамысловатым шрифтом с обозначением новоиспеченной должности «менеджер/агент музыкальной группы «Остров покинутых игрушек» с моим номером. Сверху лежала записка, на которой аккуратным почерком было выведено простое сообщение:
«Прости, — Джо»
***
Я никогда не был большим поклонником снега, как и зимы в целом. Меня не привлекали зимние пейзажи, испещрённые белым сиянием кратковременного природного явления. Не находил красоты в каждой отдельной снежинке, отличающейся особенностью своего строения, или в замороженных узорах на окнах, оставленных холодным дыханием Джека Фроста. Для меня зима состояла из постоянного поскальзывания на льду, иголок на кончиках замерзших пальцев и больших сугробов, расчистка которых была всецело моей обязанностью. Я не был большим поклонником холода, находя в нем лишь больше поводов для грусти, которых и без того было предостаточно.
Джо смотрела на всё иначе. Я лишний раз сумел убедиться в этом, когда посреди дня кто-то резво начал стучать в моё окно, словно с намерением выбить его к чертям. Шторы были задвинуты, чтобы не пропускать дневного света, что был в тот день ещё ярче из-за выпавшего внезапно первого снега, что не прекращал своего хода с самого утра. Сперва, я думал, что это были глупые птицы, но когда стук не прекращался, я резко поднялся с места, отодвинув шторы в сторону, и застыл на месте, когда увидел за окном Джо. Она махнула мне рукой, чтобы я поскорее впустил её внутрь. Ей было холодно, о чем я подумал не сразу, сраженный сомнением в том, что она могла мне причудиться.
— Помоги мне, пожалуйста, — Джо протянула вперед руки, облаченные в варежки, и неуклюже подпрыгнула вверх с намерением ввалиться в комнату. Я не менее неуклюже потянул её на себя, из-за чего мы оба повалились на пол. Я упал на спину, когда Джо оказалась сверху. Шапка надвинулась ей на глаза, что делало ситуацию вдвойне комичней. Она попыталась привстать, но затем снова упала, прижав меня к полу. Мы оба рассмеялись. Я поправил ей дурацкую шапку и первым поднялся на ноги, что помог сделать и девушке.
— На улице снег, ты видел? — восторженно завопила она, указывая на вид за окном, что не впечатлял меня так, как её. Её глаза сияли, улыбка не сходила с губ. Джо была похожа на ребенка, узревшего чудо, родившееся в его чистой незапятнанной душе светлым огоньком, которому суждено было погаснуть, встретившись с первым разочарованием. — Собирайся скорее. Пошли на улицу! — никак не унималась девушка, не отводя глаз от глупого снега. Это даже казалось очаровательным и милым, хоть и отчасти наивным и глупым.
— У меня вроде как домашний арест, если ты вдруг забыла.
— Главное, что я не забыла, это, что ты самый ярый противник любых правил. Когда это ты подчинялся им? Если уж, кто и умеет нарушать границы, то только ты. И сейчас самое подходящее для этого время! — когда она посмотрела на меня, взгляд её стал куда жестче. Она сузила глаза, надула губы, пытаясь выглядеть куда серьезней, чем была на самом деле, что даже позабавило. Я улыбнулся, а следом за мной это сделала и сама девушка, сдавшись быстрее, чем я ожидал.
— И что такого в этом первом снеге? Я вижу его каждый год.
— Какой же ты невыносимый сноб! Одевайся скорее, прошу тебя, — девушка подтолкнула меня к шкафу с одеждой. Она умоляюще сложила руки впереди, и что мне оставалось делать? Я снял футболку, заставив Джо смущенно отвернуться к окну.
Джо всё ещё была в школьной форме, что привело к заключению о том, что после школы она первым делом прибежала сюда, чтобы вытащить меня из дома и узреть то, что в её глазах сияло невиданным волшебством. Лямка рюкзака была перевернута, шапка перекошена, как и шарф, ладони в варежках сжимались и разжимались.
