— Мои куртка и ботинки в прихожей, — сказал я, как только переоделся. — В гостиной может сидеть отец. Ему вряд ли понравиться моя затея сбежать из дома.
— Ладно, Фредерик. Похоже, я действительно прошу тебя о многом. Я, наверное, пойду, — Джо смешно шмыгнула носом. Её щеки полыхали красным из-за поднявшейся в тепле температуры тела. Она последний раз посмотрела на меня, словно именно в эту минуту, я должен был её остановить, и что-то внутри меня всё же надломилось.
— Жди меня снаружи, — вздохнув, произнес я, не выдержав этой пытки. Ей даже не нужно было убеждать меня в чем-либо, когда я был согласен на всякую глупость независимо от того, делало это нас ближе или нет. Она начала ощущать свою силу надо мной, и это было именно то, чего я опасался. Щенячьи глазки, теребящие скромно край юбки пальцы и переминание с ноги на ногу — срабатывало безотказно. Обаяние Джо, о котором она навряд ли сама подозревала, всякий раз поражало всё больше, хоть я и должен был научиться противостоять ему, вместо того, чтобы сдаваться раз за разом.
— Подсади меня только, пожалуйста, — без прежнего вызывающего тона попросила девушка. Я помог ей вылезти наружу, чем заслужил ещё одну милую улыбку, согревшую даже при ненавистном морозе.
Отец уснул перед телевизором, поэтому я без лишнего затруднения быстро набросил на плечи куртку, завязал вокруг шеи шарф и обулся. Джо уже стояла возле подъездной дорожки и ловила языком снежинки, забавляя своей беззаботностью всё сильнее.
— Они ведь умирают на твоем языке, ты знаешь? — я подошел к девушке сзади, заставив её подскочить на месте от неожиданности. Она нахмурилась, толкнув меня в бок, от чего я даже слегка пошатнулся.
— Всегда тебе надо всё испортить, — обиженно заявила девушка, прежде чем побежать вперед, схватив меня за руку. Я не стал бежать за ней следом, чем тормозил Джо, что злило её. Она повернулась ко мне и схватилась обеими руками за мою ладонь, прилагая всё больше усилий, чтобы хоть немного ускорить мой ход. Я лишь жалел о том, что не мог переплести с ней пальцы, в чем помехой стали чёртовы варежки. Холод покалывал кончики пальцев, но это казалось сущим пустяком по сравнению с этой проблемой.
— Куда ты меня ведешь?
— Разве не очевидно, что мы идем… В никуда! — громко крикнула девушка, из-за чего мне даже подумалось о том, что пустая улица ответит ей эхом, чего, конечно же, не случилось. — Нам не нужно идти куда-то, чтобы чувствовать в воздухе чудеса.
— Я чувствую только холод, — я шмыгнул носом, после чего сделал глубокий вдох. Морозный воздух застрял где-то в глотке, вытеснив из тела всё тепло. — Никаких чудес.
— Я полагала, что людей ненавидящих снег не существует, но ты снова сумел меня удивить, — она сдалась. Перестала тянуть меня торопливо вперед и взяла под руку, опустив голову на плечо. — Неужели снег не пробуждает в тебе некое предчувствие? Словно скоро всё точно должно измениться, стать лучше.
— Подобное чувствуют лишь люди, которые в этом нуждаются.
— Разве тебе это не нужно? — Джо странно посмотрела на меня, дожидаясь исключительно искреннего и правдивого ответа, который и сама знала.
— Что насчет тебя? — спросил я вместо того, чтобы ответить самому.
— В этом году я нуждаюсь в этом больше, чем когда-либо. Не знаю, знакомо ли тебе чувство, когда ты над чем-то усердно трудишься, а затем результат не оправдывает твоих ожиданий. И я ведь даже пыталась убедить себя в том, будто сделала всё, что было в моих силах, что в остальном обязательно должно повезти, что это ещё не конец света, но… В этот раз я сдалась. Слишком много обстоятельств было против меня, с чем я не смогла справиться. И мне так стыдно за то, что я проиграла, позволила воспользоваться собой, так глупо верила… Дело ведь было не только в выборах… — конечно же, свою лепту внес и Вуди Кёртис. Чёрт, я уже успел позабыть об этом ублюдке. — Неужели я не могу кому-то нравиться? Просто так и без всяких предлогов. Почему хоть кто-нибудь не может увидеть во мне хотя бы что-то, что заслуживало бы малейшего внимания, не стоящего мне ничего? Почему никто не находит во мне и капли особенности, отличающей от остальных? Почему я чувствую себя плохим человеком из-за этого? Почему…
— Послушай, Джо… Джозефина, — быстро исправился я, когда девушка, нахмурив светлые брови, резанула острым пронзительным взглядом. Я знал, что в этот раз дело было не в неправильно произнесенном имени, а горькости, что мучила девушку, терзая её нежную душу. Дело было не в выборах. Её подавляющее молчание было вызвано не утратой самообладания из-за поражения, в первые минуты после которого Джо довольно-таки стойко держалась, а в мучительной обиде на парня, разбившего её хрупкое наивное сердце, прежде преисполненное добротой и отвагой. Вуди сломил Джо, сделав это без лишнего сожаления и с четким намерением сделать это. Всё это время, пока она отталкивала меня от себя, она справлялась с другого рода поражением, заставившего почувствовать её разбитость и угнетенность первым разочарованием.
