— Тоже могу сказать и о тебе, — я действовал ей на нервы спокойным тоном и расслабленностью в теле, чего точно не испытывала сама Джо. Она продолжала смотреть на меня испытывающее, вызывающе, не обращаясь ни к мольбе, ни упрекам, ни угрозам, что были бы в любом случае бесполезными. Во время небольшой паузы я знал, что Джо подбирала ко мне ключ, что в этот раз оказалось сложнее, чем она полагала. Я же с нетерпением ожидал, что могло пойти в ход дальше.
— Почему ты не хочешь сделать этого? Одно выступление, а затем мы вернем Дженну…
— Затем мы не вернемся к этому вовсе. Ты не сможешь справляться и с группой, и с историей, и с должностью главы ученического совета…
— Это если я выиграю выборы… — неуверенно пробормотала девушка. Огонь, что обжигал меня превратился в слабое свечение. Джо не верила в себя, что делал и я. Ей сложно было это понять.
— Выиграешь, потому что ты стремишься к этому и делаешь для этого всё. Я же не хочу всего этого, и ты знала с самого начала, что это никогда не значило для меня хоть что-то. Я терпеливо ждал, когда всё с треском провалиться. И вот оно! Группе пришел конец, — в голосе пробивались сладостные нотки упоения, будто я познал долгожданную победу, а не поражение. Я не чувствовал радости, но некое облегчение от того, что этому пришел конец. Мне не нужно было больше терпеть в своем доме незнакомцев, притворно воодушевлять их, решать вопросы, в которых я не был заинтересован.
— Но это важно для меня не меньше. В определенный момент мне показалось, будто и тебе всё это не безразлично, — её голос стал тише и нежнее. Джо выбрала путь к моему сердцу, что я хотел бы назвать ложным, если бы только она одна не знала, что оно у меня всё же было. — Фредерик, нам всем нужно это. Мы все, действительно, будто на острове потерянных игрушек. И только то, что мы вместе не позволяет нам на нем потеряться.
— Запиши эту цитату для нашего рассказа.
— Фредерик… Один раз. Всего один раз, а потом вернется Дженна и… Как же не вовремя она уехала, — Джо отвернулась к окну. Теперь гримаса на её милом лице свидетельствовала об отчаянии. Почему-то для неё это было важно.
Я задумался об этом, а затем представил, как должен был выходить на сцену, где всё бы пялились на меня, тыкали пальцами, а затем насмехались. Находясь в самом центре, я был бы на виду у всего города, который так ненавидел и что, кажется, ненавидел меня в ответ. Меня бросало в холод от одной мысли об этом.
— Я не сделаю этого.
— Мне тоже страшно, — Джо подошла ко мне ближе и взяла аккуратно за руку. Чёрт, это был запрещенный прием. Мне стало от этого не по себе. Чувствовать легкое прикосновение, снова дышать её духами и смотреть в упор на лицо, находившееся так близко, что один неверный шаг, и мы могли бы быть ещё ближе. — Иногда, кажется, что я умру, если сделаю что-то, но я иду на риск, потому что, невзирая на то, каким будет результат, это будет стоить того.
— Так почему не хочешь взять эту ношу на себя?
— Потому что мне здесь отведена совершенно иная роль. Рука заживет, и я хочу вернуться к игре. Это то, чего я хочу. Если же ты всё ещё в поисках этого, занимай то место, что свободно, — слабая улыбка появилась на её лице. Я опустил глаза вниз, выпустив тяжелый вздох, но Джо всё равно заставила меня посмотреть на неё снова. Она хотела, чтобы я утонул в её океане, богатство которого заставляло совершать не свойственные мне поступки.
— Мне нужно контрольное убеждение.
— Обещаю, что это будет весело, — девушка широко улыбнулась. Было не так уж убедительно, но хотелось верить в, что Джо всё равно постарается, чтобы было именно так. И даже если бы она не сумела, я бы всё равно сделал вид, будто мне было весело.
Я неуверенно улыбнулся в ответ, а Джо рассмеялась, как ребенок, бросившись мне на шею, будто я уже дал своё согласие. Хотя, наверное, после этой небольшой вспышки радости, что охватила девушку, я окончательно готов был сделать это, пожертвовав и своей гордостью, и самоуважением, и будущем. Я всецело отдавался в её руки. И всё, что мне было интересно, знала ли об этом сама Джо.
Уже через минуту она побежала в гостиную, чтобы поделиться с остальными своим успехом, а я остался стоять на месте, упиваясь скоротечным мгновеньем, что осталось в памяти мечтательным воспоминанием. Для Джо это объятие, может, ничего и не значило, когда меня оно сокрушило, превратив кровь в пыль, от которой я начал задыхаться. Я понял, что облажался, потому что её оказалось очень много в моей жизни, чего я не должен был допустить. И вместе с тем почему-то это было прекрасно.
В тот день мы не проводили репетиции. Тильда спешила на пилатес, Клод не находил смысла находиться с нами без неё, вместе с ним, как послушная собачонка, ушла и молчаливая Жаклин, Артура я выпроводил сам, Джо попросил остаться, но ей нужно было помочь родителям в гостинице, владельцами которой они были. Я остался один. В тишине и покое. Задумался о том, что было бы, если бы я прекратил всю эту затею с группой, и стало немного грустно. Ещё было рано для этого. Слишком рано.
***
