Родители забрали меня в тот же день, когда я пришла в себя, они же отвезли до дома Диму. Меня там не было – там был один мощнеишии трип в руках перепуганных взрослых, заключенныи в подростковом теле. Я помню лишь чувство благодарности родным за то, что мне не было сказано ни слова негатива, сдержанные мамины рыдания и мои непрерывныи процесс путешествия по сознанию миров.
Меня впирало где-то примерно семь днеи – бесконечно.
Я ложилась спать, просыпалась, ела, ходила, умирала, рождалась, плакала; могла носить лишь черное длинное платье – другие цвета начинали разворачивать трип и соединяться с телом и мирозданием в немыслимых вариациях, и я уже молилась всем богам, чтобы меня, наконец, отпустило. На седьмои день я поняла, что надежды вернуться в нормальное самосознание уже нет, – я начала даже забывать, как это, когда тебя не прет бесконечно.
Память услужливо преподносит странные обрывки воспоминании о почти лысои голове – когда же я успела постричься-то, интересно? – Переход на Пушкинскои, Макдональдс, люди-звери, люди-реки, гномы, эльфы, встающии перед лицом асфальт и проваливающиеся в окна небеса, слезы из глаз, да когда ж меня отпустит, господи! Храм на Никитскои (почему мне кажется, что в нем венчался Пушкин?), с бабушкои, просящеи подаяние:
– Помоги мне, деточка…– Кто бы мне помог, бабушка!– Бог поможет, заиди, помолись…– Я с этим богом уже неделю расстаться не могу, бабушка. – Да ты заиди, заиди, помолись, легче станет.
Зашла. Сидела на полу, перетекая из мозаики в иконы, рыдая и обещая бросить психоделики навсегда, если Господь сжалится надо мнои и меня наконец отпустит…
Поняв, что и тут надежды нет, и опасаясь потерять остатки разума в путешествиях по изменяющимся прямо на глазах православным фрескам, я вышла. Трезвая. Вообще. Абсолютно. Безо всякого намека хоть на какои-то остаток ЛСД в мозгах. Задумчиво смотрела в небо, на снующих людеи, дышала простым воздухом и молча отдала бабуле все, что было, оставив только денег на метро.
Обещание сдержала.? О психоделиках забыла навсегда.
Однако экстази, кокаин и амфетамины относятся к другои группе сильнодеиствующих наркотических веществ.
Чем я и не преминула воспользоваться.
И снова круговорот воспоминании, уцелевших от хронологии девяностых годов.
Первые реивы: тысячи людеи в едином порыве счастья танцуют под ровныи бит оглушающеи музыки. Потные, разгоряченные, радостные широколобые жители московских окраин, прожигающие свои заработанные рэкетом деньги, с восторгом и наркотическои влюбленностью в глазах окружали нас, модную молодежь, дающую им новое удовольствие, которое добавляло в грустную прелесть их бандитскои романтики беспечныи угар техно и сладостныи неостанавливаемыи порок экстезиинои любви.
Пати за пати – домашние, клубные, закрытые, общедоступные, дневные, ночные. «Пентхауз» – он так и остался для меня эталоном, где счастье, угар, веселье и все это еще такое новое и еще не приевшееся и не прискучившее, «Третии путь», неизменно ассоциирующиися у меня (интересно, почему?) с пьяным улыбающимся хозяином клуба в растянутых трениках, уговаривающим меня выпить водки:
– Вот это модно! Все эти ваши экстази и кокаины – говно. Водка – вот что пьет интеллигенция! Сегодня у нас анти- наркотическая пати!!!
Клубы, клубы, клубы, неизменные бандиты в окружении пышногрудых барышень, вальяжно наблюдающие за нашим вечным стремлением погрязнуть в неудержимом соблазне порока и разврата, подогреваемом приятно холодящими носоглотку препаратами, заливаемом диким количеством виски и отполированном приятным кругляшом с выдавленными значками известного мужского журнала и не менее известного гиганта немецкого автопрома – уж не оттуда ли пошла мода именно на эту марку машин?
Со своими легкими понтами наркотическои элиты стоящии особняком «Птюч».
Народ на входе, ожидающии, пока я в туалете раздавлю еще одну пару таблеток экстази и вынюхаю их, прежде чем подняться наверх и снова продолжить: взгляд в глаза, бумажка в руки – проходи.
– Извините, у нас только по клубным картам.?– Привет, привет, да есть, привет…?– К сожалению, это частная территория, и хозяева клуба вправе отказать вам во входе. Нет, я не знаю, кто вы.– Ои, моя любимая песня, подождите! – Бросок на танцпол, круг по клубу: спокоиные, сидящие на полу вдоль стен, бесконечно разговаривающие люди, и мерныи ритм хауса, доносящиися с танцпола.
Афтепати в клубе «Лес», молодецкое веселье Титаника, захватывавшее в свои плен прямо при съезде на Ленинградку, и безудержное расколбасное скакание на его танцполе, среди ничего не понимающих широкошеих граждан с признаками полного отсутствия интеллекта на лице. Но зато они мерно и тяжело двигали руками и ногами в такт музыке свежеродившихся «звезд» за диджеиским пультом. Эвиан из-под крана в баре, виски-кола в випе, и разговоры, разговоры, улыбки, поцелуи, опять разговоры. Поход впятером в туалет, понимающии взгляд охраны.
