– Возьми его за руку, и идите смотреть на кровь Громовой, – кивнул Егор, – тренируйтесь.
– Да не хочу я быть хирургом! – Матвей встал и сделал шаг назад. – Чего ты ко мне привязалась? Тебе же нравится какой-то парень, вот его и проверяй и тащи в хирурги. Я-то тут при чём?
У Оли в глазах появились слёзы. Матвей развернулся и пошёл в сторону лагеря. Моё предсказание сбывалось: Оля его достала.
– Пойду следом, вдруг рухнет, – сказала я, вручая Егору пустую бутылку из-под воды. – Ерёмин, не вздумай на берег бросить, загадить природу!
– И я пойду, – встрепенулась Оля.
– Майер… – Я вздохнула. – Неужели не видно: ты ему не нравишься. Что за манера пристать к человеку, которому ты по барабану, и проедать ему мозг.
– Точно, – поддакнул Егор, – давай с мусором закончим, а то Михайлов тут бродит один, как пионер космоса.
Оля поглядела на меня неодобрительно, но слёзы вытерла и потрусила в сторону Кирюши…
– Что, смешно, да? – спросил Матвей, когда я его догнала.
– Чего смешно?
– Сама знаешь.
Я пожала плечами.
– Ну давайте, разрешаю ржать до отъезда, – кивнул он.
– Да сдался ты нам – ржать… – вздохнула я. – Кирюша боится пауков, Егор боится высоты, Алмаз не помню, чего-то тоже боится.
– А ты?
– Я?.. – Я задумалась.
Чего это он вдруг заинтересовался моей персоной? Я понимаю, полезно знать, что парни вокруг не бесстрашные, а про меня-то ему зачем?
Тем не менее он остановился и смотрел на меня в упор. И ответа явно ждал.
– Боюсь не прибежать первая на соревновании. Даже снится, что все бегут, а я ползу. И ненавижу, когда на меня весь класс смотрит, а я у доски и ни фига не знаю.
Он усмехнулся:
– Ну ты хоть сознание при этом не теряешь!
– Ну извини уж.
Нет, всё-таки все парни одинаковы. Считают себя центром мира. Как будто кому-то не всё равно, от чего он там теряет сознание.
– А эта Оля, – сменил тему Матвей, – она у вас всегда такая?
– Не знаю, – честно сказала я, – мы в разных классах. А что, уже боишься её не меньше крови?
Он улыбнулся:
– Типа того.
Э-эх… Вот и случился у Оли облом. Позавчера шарахнула молнией любовь, а сегодня объект уже готов удрать от неё на край света. И после этого Олег Сергеевич говорит, что влюбляться не глупо! По-моему, это практически то же самое, что лезть под купол цирка без страховки. Авось пронесёт и не свалишься. Авось понравишься тому же, кто нравится тебе. Экстрим на любителя.
А Матвей всё стоял рядом столбом и задумчиво меня рассматривал. Как будто решал: не испугаться ли заодно и меня, мало ли, может, в нашей школе все девушки с приветом. И я снова подумала, что он очень и очень приятный… И не только внешне. Как ни крути, Олю можно было понять…
Порез у Ксюхи оказался не такой уж и глубокий, просто в таком месте, откуда сразу хлещет. Олег Сергеевич промыл ей рану, перевязал, и теперь Ксюха сидела на своей койке, лопая привезённое из дома яблоко, и читала какой-то девочковый романчик.
Когда пришла пора готовить обед, оказалось, что воды уже нет. Поэтому Алмаз, Кирюша и Матвей пошли с флягой в деревню. Я очень надеялась, что на этот раз они не будут жадничать и привезут полную. Оля заявила, что готовить не будет, и удалилась. И мы остались с Егором. Я, Егор и два ножа не лучшее сочетание, честно говоря. Впрочем, картошку Егор чистил неожиданно резво.
– Чего за супчик будет? – уточнил он.
– Гороховый, – сказала я, – я с утра горох замочила.
– Гадость! – хмыкнул Егор. – У меня к нему с детсада отвращение.
– Ну, упадёшь в обморок, – разрешила я, – польём водичкой – станешь как новенький.
– Как новенький в каком смысле? – насторожился Егор.
– Как новенький ты́, не волнуйся. Как новенький Матвей тебе точно не стать.
– Это почему же? – Он даже ножом перестал работать.
– Потому что если бы у тебя голова закружилась, ты бы до вечера лежал и страдал. А он в деревню пошёл по жаре. Не удивлюсь, если и фляга будет полная.
Егор закусил губу и посмотрел на меня с интересом. Кажется, срабатывало. Зависть – это по части Ерёмина. Ну как же – неожиданно кто-то оказался круче его.
– Между прочим, воду они, если что, втроём привезут, а не он один, – наконец разродился мыслью Егор.
– Ну с тобой втроём у них полную флягу прикатить не получилось… – картинно вздохнула я. – Делай выводы.
– Нет, Иришка, я тебе не верю, ты не такая!
– Какая – не такая?
– Не такая, как другие девчонки. Ты же никого не полюбишь, – уверенно сказал Егор, – у тебя нет сердца, только икроножные мышцы, на которых ты успешно выступаешь на соревнованиях.
Я задумчиво наклонила голову:
– Я тоже так считала. Но оказывается, сердце у меня есть. Сюрприз.
Егор промолчал. Продолжил чистить картошку, что-то там себе соображая. А я соображала: сейчас соврала ради мести или сказала почти правду…
Алмаз сразу предупредил, что дорога у самой деревни будет плохая. И не соврал. Дорога была разбита тракторами, тележка, дребезжа, подскакивала на засохших комьях грязи, норовила скатиться в колею. Кирилл, кативший её, на удивление, был невозмутим.
