Егор посмотрел на меня с ненавистью и попытался протиснуться между мной и Ирой.
– Твою-ж! – крикнула Ира. – Ерёмин, иди переоденься!
– Прижмись ко мне – я мигом высохну, – сказал Егор.
– Егор! – окликнул его Олег. – Иди сюда. Если не́ во что переодеться, я тебе могу одолжить. И ты не ответил, где пропадал.
Егор на автомате подошёл к Олегу и сел рядом, но не на одеяло, а на пол.
– Где был, где был, – сказал он, – гулял после дождя. Всем можно по лесам шариться, после запрета купаться, а мне нельзя? Можно учителя сволочью называть, можно в подвалы по двое лазить? Это всё нормально, да?
– Какие подвалы, Егор? – поморщился Олег. – За купание виновные наказаны, за территорию выходить я уже запретил, за ругательство Матвей извинился. Тебя ещё что-то не устраивает?
Егор промолчал.
– Так что переоденься и продолжим.
– Девочки, п-приготовьтесь, – попытался пошутить Алмаз, – сейчас будет мужской с-стриптиз!
– Обрыбятся! – Егор встал и, резко развернувшись, вышел из корпуса.
– Алмаз, зачем обидел мальчика? – бросила Ира.
– Это т-ты обидела, – попенял ей Алмаз.
– Так, – сказал Олег. – Есть такое понятие «синэкология» – экология сообществ организмов, в том числе и человека. И знаете, что я вам скажу: в вашем сообществе существовать очень сложно.
– Любовь и ненависть были всегда, – заметил Кирилл, про которого все вдруг забыли.
– Да-да, несомненно, – продолжил Олег. – Я согласен с тем, что нельзя любить всех. Одинаково любить. Более того, от ненависти никто не избавлен. Но нельзя заливать людей просто так словесным ядом. Всем от этого плохо. А потом мы говорим, что у нас несплочённая группа. А с чего ей быть сплочённой, когда мы готовы обидеть, высмеять друг друга из-за ерунды. Людей всё больше. Если мы так будем относиться друг к другу, то недалёк тот час, когда мы начнем есть друг друга.
– Вы хотите сказать, что я зря наорала на Егора? – спросила Ира.
– Ира, – сказал Олег, – это, конечно, не моё дело, но мне кажется, тебе давно уже стоило бы поговорить с Егором начистоту. Только спокойно, без эмоций.
– О чём?
– О любви, – хихикнула Ксения.
Олег согласно кивнул.
– Мы о ней уже говорили на костре, – сказала Ира и незаметно для всех и, кажется, даже для себя сжала мою руку.
– Если бы Егор знал о твоём к нему отношении, – предположил Олег, – у него был бы шанс примириться с этим. Не тешить себя надеждами. Можно подумать, тебе приятно смотреть, как он мучается.
– Неприятно, – буркнула Ира.
– Давайте, что ли, продолжим про поездки, – предложила Ксения.
– А Егор? – уточнил Олег. – Что делать с ним?
– Начали же без него, – сказала Ксения. – Пусть Михайлов закончит.
– Мне кажется, – вмешался я, – Егору сейчас лучше побыть одному.
– Хорошо, – согласился Олег.
Однако Кирилл уже потерял нить рассказа, что-то промямлил про то, как ему хорошо отдохнулось, и закончил. Следующей была Ира…
Ну Егор и устроил истерику! Казалось бы, какое его дело, кто с кем и где сидит, но вот ведь истинная свинья: непременно нужно было своими грязными джинсами прижаться ко мне. Я ещё и виновата осталась. Как будто этот Егор от любви так страдает, а не только от того, что он свергнутый пуп земли…
Когда подошла моя очередь рассказывать про свои путешествия, мне и сказать-то особенно было нечего, а главное – не хотелось. Мои родители только в деревеньку, которую звали Грязёвка, ездили. В бабкин дом, где ни света, ни отопления и туалет далеко в огороде. Романтика, конечно, полная. Так я и сказала.
– Всегда можно найти какое-то место, которое хочется описать. Может, в Грязёвке есть особенное место? Или расскажи о любимом месте в городе, – посоветовал Олег.
Вот привязались. А тут ещё Матвей рядом сидел и словно ждал, будто я что-то интересное расскажу. Я вздохнула, опустила глаза и начала рассказывать про ручей, к которому я ездила на велике. Наверное, это было смешно. Все в своей жизни куда-нибудь съездили, по какому-нибудь Золотому кольцу или на Алтай, а я про ручей…
Хорошо Матвей держал меня за руку и тепло его руки придавало мне какую-никакую уверенность. Минут пять я расписывала, как здорово утром на этом ручье, как он журчит, и у меня даже во рту пересохло. Точнее, пересохло ещё до того, как я начала рассказывать, поэтому говорить было тяжеловато.
– Отличный рассказ! – похвалил меня Олег Сергеевич. – А Егора всё нет.
Матвей поднялся:
– Пойду в домик схожу, поговорю. Придём вместе.
– Уверен? – уточнил эколог.
– Ну, силой вести я его не буду, – сказал Матвей. – Но позову.
– Я с ним пойду, – вылетело из меня раньше, чем я проанализировала ситуацию. – Осуществлю контроль.
– И я, – подхватилась Оля.
Но Олег Сергеевич её удержал:
– Двоих достаточно.
Мы вышли в темноту. Комната была согрета теплом свечей и дыхания, а здесь было свежо. Даже в ветровке пробирало. Тучи совсем разошлись, и очень неожиданно для меня ярко светили звёзды. Словно дождь их хорошенько отмыл.
– У тебя творческий взгляд на мир, – сказал Матвей. – Очень красиво о ручье рассказала.
– Да прям, – отмахнулась я. – Фигню всякую.
– Неправда, – сказал он.
