Раз любимый муж столь занят и строить совместные планы им пока нелегко, а в Миаль попасть хочется — она всё организует сама. За домом присмотрит надёжная исполнительная Марита, которая в отсутствие старшей хозяйки прислугу строит не хуже.
Дорога в Миаль считалась не опасной и недолгой, но для успокоения совести — вдруг Мад всполошится — Элге выбрала возницей Лерда, владеющего несколькими боевыми заклинаниями. Уже к обеду следующего дня они въезжали в город её детства, ничуть не изменившийся за годы её отсутствия.
Элге сняла два номера в гостинице в центре, для себя с горничной и отдельно — мужчине. Возможно, она управится до вечера и успеет выехать обратно до закрытия городских ворот, но в это ей верилось слабо. Она собиралась и в Сады Памяти, и навестить бывший дом — пусть новые хозяева и не пустят внутрь, но хотя бы пройтись рядом, просто посмотреть через ограждение.
Сиону Элге оставила в гостинице, а её Лерд повёз на окраину города, туда, где, огороженные скорбной серебристой высокой оградой, начинались Сады. По дороге купила белых цветов, целую охапку. Место узнала мгновенно: обширный участок земли с деревьями, росшими аккуратными рукотворными рядами и аллеями, с неширокими дорожками из ровного камня. Сквозь голые ветви просматривались усыпальницы знатных семейств, выполненные в самых разных стилях. Ноги сами привели к нужному склепу; девушка закуталась поплотнее в тёплую накидку и вошла.
Внутри царили холод и абсолютная тишина. Элге зажгла светильники, и просторное помещение стало как будто уютнее. Огляделась: чисто, аккуратно, есть вода и сосуды для срезанных цветов. Смотритель хорошо выполняет свою работу, а быть может, и Виррис приезжала на могилы родителей без Элге. Девушка поставила цветы по периметру усыпальницы, подошла к надгробию родителей, положила холодную ладонь на холодный камень. Как же быстро их забрали у Элге…
У обычных людей, не имеющих магического дара, срок жизни достигал ста или чуть более лет, маги жили дольше лет на двадцать-тридцать, в зависимости от уровня силы. Бывало и больше: король Бердена, отец королевы Теоны, к примеру, дожил до возраста ста шестидесяти лет. Самые сильные чародеи жили лет триста. К таким относился тот же род Орсандов: если смерть не настигала членов королевской семьи в результате заговора, дворцового переворота, стрелы в сердце, отравления или иной насильственной причины. Тот же король Тадхен Суровый, к примеру, прожил всего двести… двести восемь лет, хотя ходили слухи, что не своей смертью помер. Его отец, в свою очередь, дед Бастиана Лигарта, Шакхерт, и вовсе до двухсот не дотянул: его жизнь оборвалась на сто восемьдесят третьем году, и поговаривали, от руки сына Тадхена, уставшего ждать, когда освободится престол. Прадеду нынешнего короля повезло больше: он дожил свой срок полностью и встретил естественную смерть, рука об руку с супругой, прошедшей через обряд долголетия, секрет которого Орсанды не разглашали.
Самому королю Бастиану повезло мало: когда его отца и младшего брата постигла загадочная кончина, он едва успел закончить обязательную службу в регулярных войсках, за три года жизни в строгой дисциплине успев отвыкнуть от дворцовых интриг. Не доверял ближайшему окружению отца, сомневался в каждом подобострастном и оценивающем взгляде, в каждой насквозь фальшивой улыбке. Принял правление в непростое время, зная, как Тадхена Сурового боялись и ненавидели в народе, зная, что в гибели отца и младшего принца подозревался в первую очередь сам. Тадхена Завоевателя помнили в его молодые годы, возглавлявшего захватнические войны, и сопредельные государства, отдавшие часть своих территорий в обмен на мир. Экта, например, граничившая с Сайттенским герцогством, лишилась знаменитых рудников.
Да и внутреннюю политику предыдущий король вёл жёстко. Бастиан потратил не одно десятилетие, чтобы навести свой порядок и добиться того, чтобы его имя произносили без содрогания. Мягким и нерешительным, как его дед, Бастиан Лигарт не стал, а сейчас ему… Что-то в районе ста тридцати его нынешнему величеству — вспомнила Элге и коснулась холодной рукой матового камня.
… Арелла и Хейтен Адорейны. Светлая грусть, заполнившая сердце, не вызывала разрывающей боли и слёз: возможно, все слёзы Элге выплакала, сидя над телами мамы и папы.
Эрмеан Адорейн, дед. В год казни матери ему было не больше десяти лет. Сыном Хейтеном он обзавёлся в солидном возрасте. Бабушка Миррис — Вир считала, что похожее имя ей дали в честь неё.
