— Лет через пятьдесят, — отозвалась я. — Когда срок подойдет.
— Ах, но вы же убили Влада? Я попрошу заменить его — вами.
— А я дождусь, пока вы окажетесь на определенном расстоянии, и оторву вам все, что висит и болтается.
— Мечты, мечты…
Мы могли бы еще долго спорить, но в разговор опять вмешалась Катька. Она немного побилась в истерике, но, видя, что никому нет до нее дела, быстро закруглилась с показательным выступлением. Ничто так хорошо не прекращает истерику, как отсутствие зрителей. Теперь она просто лежала на полу. И лицо у нее было… я дернулась, но Мечислав меня просто не отпустил бы. Вмешался Даниэль.
— Отпусти ее.
— Ты уверен?
Даниэль кивнул.
— Я сам пойду с ней. Отпусти. Так надо.
Только за эти слова я могла бы полюбить Даниэля. Только за то, что он понимал — если я сейчас ничего не сделаю для подруги — я никогда уже не буду чувствовать себя человеком.
Пальцы Мечислава разжались.
— Если с ней что-нибудь случится, тебе не жить. Ты понял?
Даниэль мягко приобнял меня за плечи.
— Юля, прости, но мне надо будет присутствовать при вашем разговоре. Я не могу оставить вас наедине. Ты понимаешь?
Я кивнула.
— Пойдем.
Вампиры расступились, и я опустилась на колени рядом с Катькой. С другой стороны бесчувственной тушки опустился Даниэль.
Катька лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. И столько в ее лице было безнадежности, что я не выдержала.
— Катька, Катька, Катенька, прости меня, пожалуйста!!!
Ноль реакции.
— Катя, я должна была тебя вытащить, я не должна была убегать, я обязана была тебя найти… я просто не могла…
По моим щекам сами собой покатились слезы. Чертова реакция. Даниэль покачал головой, а потом резко рванул мою подругу за руку.
— Сядь! И хватит тут разыгрывать греческую трагедию. Всем тяжело, но только тебе одной!
Катька, повинуясь силе рывка, уселась на попу.
— Юлька, ты плачешь?
Я сердить вытерла нос рукавом.
— А что — непохоже? Катюшка, мне ужасно жаль, но я не могла поступить иначе. В ту ночь, когда мы пришли сюда, мне чудом удалось бежать. Я не знала ни где ты, ни что с тобой. Ничего не знала.
— Любая попытка вытащить вас была заранее обречена на неудачу, — вмешался Даниэль. — Но Юле надо отдать должное. Она вас искала. А вместо этого наткнулась на меня.
— И вы не стали искать дальше, — констатировала подруга.
— Я не мог найти вас, а Юля тем более. Да, я не позволил Юле рисковать жизнью — и я не стыжусь своего поступка.
— А ты тоже не стыдишься? — Катька перевела на меня злые глаза. — Если бы ты не придумала идти сюда, я не стала бы вампиршей!
— Стала бы, — спокойно ответил Даниэль. — Юля просто подарила тебе еще один день жизни. Будь благодарна судьбе за это. Дюшка… Андрэ уже кусал тебя. И смог бы призвать откуда угодно. Хоть из Австралии. Ты сама бы прибежала и его уговаривала, чтобы тебя сделали вампиршей.
— Не верю!
— Можешь мне не верить. Рано или поздно ты проверишь мои слова на деле. А пока — не вини свою подругу. Юля действительно не знала, с чем столкнется. Никто не смог бы догадаться. Никогда.
Катя потерла лоб.
— А зачем ты мне все это говоришь?
Я могла только молчать. Что бы я сейчас не сказала, все выйдет глупо. Прости меня? Разве за такое можно простить? Я не хотела? Это и так понятно. И что самое ужасное — исправить ничего не получится. Это уже навсегда. Навечно. Нельзя перестать быть вампиром.
— Ты можешь сейчас сделать только одно. Смириться со своим новым положением и принять его, — пожал плечами Даниэль. — Как мы все в свое время. Ты никогда не постареешь, тебя намного труднее убить, ты даже сможешь летать. Возможно не сразу, но лет через двадцать у тебя точно проявятся первые вампирские способности. Ты сможешь заниматься, чем сама пожелаешь. Да, что-то тебе будет недоступно, но Юля говорила, что ты — математик?
— Да.
— Какая тебе разница — делать теоретические выкладки днем или ночью? Если все пойдет хорошо, через пару лет ты даже сможешь навестить родителей. Единственный минус — у тебя никогда уже не будет детей. Но это вовсе не так страшно, можешь мне поверить.
Я готова была расцеловать Даниэля. Умница, какой же он умница! Боги! Вот так, просто и спокойно разложить все по полочкам. Хотя нет, далеко не все. Но остаток доскажу я.
Катька ненадолго опустила голову, а потом подняла ее и посмотрела на меня.
— Юля, так что получается — это все вампиры?
— Да.
— И я тоже теперь вампир?
— Да.
— Бессмертная и практически неуязвимая, с клыками и крыльями…
— Нечисть и нежить.
Слова у меня падали как жабы у той девушки из сказки. Я всем языком ощущала их скользкий холод. Катя — вампир! Ужасно!
— Что ж, это может быть любопытно!!!
В ее голосе звучало такое неподдельное воодушевление, что меня просто перекосило. Быстро же она перешла от истерики к подсчетам.
