Пришли официанты, чтобы сервировать тарталетки с икрой, на которые Вероника взглянула с некоторым недоверием. Оливер и леди Лилиан с энтузиазмом погрузились в беседу о затерянных душах, разрушенных церквях и ирландских кладбищах, так что мисс Стирлинг решила возобновить свой прерванный разговор с капитаном.
— Возможно, вы могли бы помочь нам в этом деле. Насколько нам известно, по окрестностям Нового Орлеана ходят слухи о затонувшем в реке судне… о бриге, который так и не нашли, но до сих пор видят его темными ночами. Возможно, это всего лишь деревенские сплетни, но, учитывая их завидное постоянство…
— Вы имеете в виду «Персефону»? — спросил старпом Стюарт.
До этого момента, он сидел молча, а на его вытянутом лице явно читалось, что предпочел бы находиться сейчас на мостике, чем в столовой первого класса, окруженный пассажирами, с которыми не имел ничего общего.
— Вы слышали о ней, мистер Стюарт? — удивилась мисс Стирлинг.
— Чаще, чем хотелось бы, — ответил офицер — Она была настоящей легендой для детей солдат, участвовавших в той войне. Признаться, я никогда в нее особенно не верил, даже когда был ребенком, хотя экипаж «Персефоны» пугал меня больше тогда, когда еще дышал, а не теперь.
— Отец мистера Стюарта был командующим Военной дивизией Миссисипи[46] в последние годы войны[47], — пояснил капитан Хёрст. — Сам он был из Огайо, как и я. Мы плечом к плечу сражались в битве за Атланту[48], где он был тяжело ранен во время пожара. Он погиб за пару месяцев до окончания войны.
— Что ж, тогда вполне понятна его антипатия к членам команды корабля, — встрял Лайнел, — раз уж речь идет о вражеских солдатах…
К всеобщему удивлению и полному обескураживанию Лайнела, старпом рассмеялся, услышав эти слова. Впрочем, смех этот был совершенно безрадостным.
— Вражеские солдаты? Святые угодники, мисс Стирлинг, — выпалил он, наконец. — Разве никто не рассказывал Вам чем на самом деле занималась «Персефона» прежде, чем затонула в водах Миссисипи?
— Мы… Мой патрон и я решили, что судно было потоплено войсками Союза[49], — ответила мисс Стирлинг. Она выглядела такой же ошарашенной, как и Лайнел. Разве это был не военный корабль? Не принимал участия в сражениях?
— Ну… в сражениях-то он участвовал, но вовсе не так, как полагается благородным воинам, — ответил мистер Стюарт. — Капитан Вестерлей был пиратом, мисс. Пират-конфедерат с патентом, подписанным скрепленным печатью и признанным правительством Юга, но пират до мозга костей. Пират, которому было позволено промышлять по всей Атлантике, с правом напасть на любое судно Союза.
— Их тогда было много, и не только в Луизиане, — объяснил капитан, заметив все возрастающее изумление своих гостей. — «Саванна» Харрисона Бейкера, «Буревестник» Уильяма Перри… небольшие, но быстрые парусники, идеальные для того, чтобы столкнуться в открытом море лицом к лицу с более мощными судами.
— В первый год «Персефона» атаковала суда Союза по всему Карибскому региону, от Мексиканского залива до французской Мартиники, — продолжил Стюарт, — причем не только военные танкеры, но и торговые корабли. Они преследовали ту же цель, что и все остальные, сражавшиеся под флагами президента Конфедерации Джефферсона Дэвиса[50]: покончить с блокадой, установленной нашими кораблями, стоявшими по всему южному побережью. Дэвис знал, что его флот не шел ни в какое сравнение с северным флотом, так как почти все судоверфи остались на территории Союза, а во время войны не было возможности построить новые. Поэтому он нашел отличное решение: объявил, что любой, кто согласится сражаться на его стороне и обладающий собственным судном, получит каперское свидетельство[51], которое дарует неприкосновенность в любом штате Конфедерации, независимо от учиненных бесчинств.
— Метод очень сомнительный, но, тем не менее, эффективный, — заключила Вероника. — Любой отчаянный мужчина примет подобное предложение без колебаний. Смею предположить, что большинство из этих корсаров даже не разделяли идей, за которые, теоретически, боролись.
— Уильяму Вестерлею все это было совершенно безразлично, я вас уверяю. Он был всего лишь приспособленцем, который с радостью воспользовался возможностью получить патент, могущий навсегда изменить его жизнь. Теперь-то мы знаем, что «Персефона» сполна ответила за все свои грехи, причем даже раньше, чем мы думали. Никто не нападал на этот бриг во время его следования вверх по Миссисипи, он затонул сам, с пятнадцатью членами экипажа на борту, возвращаясь в Новый Орлеан после одной из своих вылазок. Кара небесная, как сказал бы мой покойный отец.
По спине Лайнела пробежали мурашки, когда он вспомнил фотографию Вестерлея, показанную мисс Стирлинг. Он вновь увидел настороженный взгляд, напряженные черты лица, словно капитан боялся, что его в любой момент может поразить молния. Будто знал, что вскоре должно случиться что-то страшное с ним и его командой. Никто из англичан не произнес ни слова. Даже Сильверстоуны с интересом слушали рассказчика, не обращая внимания на музыку и разговоры за соседними столиками.
