Он, встрепенувшись, встал и вышел из склепа, изобразив на лице презрительную гримасу. Саша прильнул к холодному камню и, тяжело дыша, пытался осознать, где находиться. Однако мысли путались. От дикой усталости на какое-то время он уснул. Его сознание погрузилось в омут детских воспоминаний.
Внезапно раздался раскатистый звук, который вывел Боровского из беспокойного сна. Немного отдохнув, Саша стал лучше осознавать ситуацию. Пусть в его глазах стоял полумрак, но он отчётливо видел очертания рельефной кирпичной стены, холодящей его тело. Его чуткий нюх улавливал неприятные запахи. Потихоньку он привык к темноте и увидел холодную струю света, сочившуюся в темноту склепа.
«Что это было? — рассуждал он о звуке. — Гром? Нет, это был выстрел».
Он облокотившись рукой о стену, сделал попытку встать. Связанные конечности ему этого не позволили, но так как они были ослаблены, Боровский смог освободить руки и после ноги. Резкая боль в боку, подкашивала его, но он всё же смог медленного продвинуться к выходу. Свет улицы на мгновение ослепил его, словно вспышка. Держась за бок, он толкнул дверь мягкой рукой, но из-за снега она шла туго, и он лишь чуть отворил её. Этого хватило, чтобы через щель увидеть, как между могил маячили фигуры Беспутникова и Градатского. Градатский твердо стоял, держа в руках пистолет, пока его оппонент в страхе пятился назад.
— Я дал обещание, Беспутников, и я его выполню! — послышался знакомый голос. — Ответь мне зачем ты нарушил наш уговор и вернулся?
— Узнав о смерти отца… мне захотелось помянуть его светлую память. А по возвращению вскрылась твоя наглая ложь! Никаких доказательств против меня у тебя не имелось, ты просто обманул меня! Нарушитель договора — это ты!
— Ха, — Градатский лишь рассмеялся в ответ, зло улыбнувшись. — Ты должно быть, что-то путаешь… Уговор был прост… ты уезжаешь и не возвращаешься, и я тебя не убиваю. Но видимо тебе не хватило ума оценить моё милосердие.
Он прицелился и был готов выстрелить, пока голос Боровского не пошатнул его решимость.
— Что Вы надели, Константин Григорьевич?!
Боровский с трудом смог отворить тяжелую дверь. Его рана открылась, и кровь оставляла смачные багровые пятна на снегу, пока он продвигался к ним маленькими шагами, покачиваясь из стороны в сторону.
— Вы позволили преступнику уйти безнаказанным?! — выдал он. — Скажите, что мне это послышалось?! Скажите мне это, Градатский!
Градатский на мгновение отвёл взгляд, мельком оглядев друга. Лицо Боровского выглядело уставшим, былая едва загорелая кожа приняла белый оттенок, сливаясь со снегом. Чуть наклонившись, Саша продолжал ковылять вперед. Градатский немного засуетился, но ответил привычным спокойным тоном:
— Вы всё правильно услышали, Александр Александрович. Я обязательно перед Вами отчитаюсь… но позже. А сейчас не мешайте мне!
Он крикнул и навёл ствол на Беспутникова, но тот, воспользовавшись секундной заминкой, кувырком добрался до Боровского. Градатский не поспел и выстрелил в холостую, раздробив одну из могил. Он с невероятной скоростью перезарядил пистолет, но за это время Беспутников спрятался за спину слабого Саши, вновь приставив к его спине нож.
— Сделаешь хоть шаг, хоть шевельнешься… Я убью его! — истошно выкрикнул он, да так дико, что аж слюна вылетела из-за рта.
Градатский застыл, так как этого исхода он не ожидал. Повисла тишина, в которой отчетливо слышалось их глубокое дыхание. Ситуация была патовая. Беспутников понимал, что при любом случае его ждет либо тюрьма, либо смерть. Если убьёт Боровского, то в тот же миг словит пули в лоб… если отпустит, то, возможно, его не убьют, но он будет арестован. Однако если затягивать с решением, то Боровский умрет от истечения крови, и тогда Градатский самолично исполнит приговор. Напряженный ход мыслей снова прервал Сашин голос, который словно колокольный звон пробудил их.
— Я-я… жду ответа, Градатский.
Оба молодых человека удивились, и Градатский, впервые всполошившись выдал резкий необдуманный ответ:
— Ты хоть понимаешь в какой ты сейчас ситуации, дубина стоеросовая! Для тебя это шутки?! Ты можешь умереть?
Взгляд Боровского выдавал его серьёзный настрой, угольные глаза впервые смотрели не сквозь Градатского, а прямо в его душу.
— Действительно, — подумал Беспутников, решив потянуть время. — Сейчас же ответь ему!
Градатский прикусил губу от злости и заговорил:
