Балаклавы у сержанта не было. Среди бойцов «Беркута» попадались те, кто демонстративно не прятал свои лица. Делали это по многим причинам, но чаще всего из-за показной бравады: дескать, мне пох на вас и на ваши угрозы!
— Командир! — крикнул Леший, подзывая Словника. — Что-то противник активизировался! О, мля, поперли, сволочи!
Владимир подхватил щит, приставленный к борту автобуса и, взобравшись на высокий склон, посмотрел поверх голов, стоявших впереди милиционеров. До высокой баррикады на противоположной стороне было метров триста. Сейчас из-за самодельного заслона, сделанного из мешков набитых снегом и льдом, деревянных палок, кусков оград и решеток, вылезали бойцы самообороны Майдана, активисты и просто желающие поглазеть на шоу зеваки. Лезли поодиночке, парами, небольшими группами и целыми отрядами. Все это действо сопровождалось невообразимым шумом: какофония из футбольных свистков и дуделок, перемежевывалась с металлическим лязгом и боем… казалось, что на той стороне собрались абсолютно глухие люди, у которых нет ушей. Железные пруты, палки и молотки били по любой металлической поверхности, которая оказывалась в зоне видимости. Грохот стоял такой, что было совершенно не понятно, как координаторы и командиры сотен, собираются отдавать приказы в таком шуме. Может телепатически? Хотя, судя по действиям толпы, ни о каких приказах, речи быть не может… когда это толпа понимала вразумительную речь? Принцип один: делай, как я и толкай впереди идущего… авось, кого-нибудь, да затолкаем!
— Построились! — громко кричит громкоговоритель, в руках высокого, худого полковника. — Вторые ряды, поднять щиты!
Вновь прибывшие милиционеры столпились возле своих автобусов, лезть вперед не имело никакого смысла — для того, чтобы заменить предыдущую смену понадобилось минут двадцать общей суеты и неразберихи. Видимо на это и был расчет нападавших, они как раз начали свою атаку, когда заметили приезд автобусов с новой сменой. Ничего, парни простояли двенадцать часов, значит еще пару часиков выдержат.
— Отгоняй автобус, дай место для маневра, — крикнул Словник, водителю автобуса.
— Какой нах отгоняй? — нервно, выглядывая из открытого окна, закричал в ответ водитель. — Назад оглянись. Заблокировано все!
— Твою мать! — чувствуя, как мерзкая дрожь страха, прокатывается по спине, пробурчал Владимир. — Приплыли!
На узкой улице, которая была завалена разным мусором, и так было не развернуться, а теперь автобусы встали как вкопанные — подъехавшие сзади, подперли передние, и чтобы растолкать всю эту колонну, пришлось бы повозиться часа два. А столько времени, у милиционеров не было — из-за баррикад митингующих вылезали все новые и новые люди.
— Коробочку! — закричал в громкоговоритель полковник.
— Парни, отходим за автобус, чтобы не мешать! — приказал своим подчиненным Словник. — Огнетушители поставьте на склон, чтобы их было легко достать и они под ногами не мешались.
Владимир понимал, что в строю главное это место для маневра, потому что всегда легче биться, когда есть куда отступать, а излишняя толкотня только мешает делу, да и когда в толпу влетает бутылка с «коктейлем Молотова», то она таких дел натворить может, что словами не передать, поэтому лучше постоять в сторонке, в виде резерва и внимательно следить за перемещениями противника.
Милиционеры, стоящие в несколько рядов, поспешно начали нехитрые манипуляции с щитами. Ничего особо с времен Древнего Рима не изменилось. «Черепаха» — боевой порядок римской пехоты, предназначенный для защиты от летящих стрел и копий во время сражений. Византийцы, называли это построение — «фулкон». Если бы не перфорированные стальные щиты, в руках бойцов и пластиковые «Джеты» на головах с прозрачным поликарбонатным забралом, то можно было решить, что здесь и сейчас происходит историческая реконструкция.
Металлический лязг, приглушенные команды и тихий мат, оповещал о приготовлениях спецназовцев. Первый ряд щитов опустился вниз, тихо стукнувшись об обледеневшую землю, второй ряд щитов, поднялся над головой, прикрывая головы первой шеренги бойцов, еще три ряда горизонтально подняли щиты над головами. Коробочка!
— Глаз, слезь с крыши, — приказал Владимир, обращаясь к молодому бойцу, — не привлекай внимания. А то, как прилетит каменюкой и будешь еще глупее, чем обычно!
— Командир, что-то они сегодня, непривычно дисциплинированные! Как бы не прорвались! — с опаской в голосе сказал Глаз, слезши с крыши автобуса. — ВоВаны, вон уже дергаются.
— Не бзди Глазище, ВоВаны дрогнут, мы им враз подсобим! — опуская забрало шлема, самоуверенно произнес Жбан, огромных размеров детина, который по своим габаритам превосходил даже Словника. — Ща разомнемся! Жаль, что не в первом ряду стоим, так может мимо нас вся веселуха пройти.
— Дурак, ты Жбан, сейчас эти отморозки так тебя разогреют бутылкой с бензином, что до конца жизни будешь помнить! — зло прошептал Леший, отворачиваясь и незаметно для окружающих крестясь.
— Прекратить разговоры! — привычно одернул своих подчиненных Владимир. — Внимание! Смотреть в оба!
