Кребс пришел в себя на удивление быстро — несколько минут — и он уже шел к вице-президенту, держа в руках два бокала с неразбавленным виски марки Гленфиддич — единственным виски, который он потреблял. Ходили слухи, что напиток этот был напитком его отца и его деда и все потому что во времена Сухого закона семейство Кребсов вовсю торговало этим напитком, а на месте их старого ранчо они выкопали огромный подземный склад, который ФБР так и не обнаружило. Сами Кребсы это не подтверждали и не опровергали, но одно было вне сомнений — они были бандитами и все это знали. Потом, когда отменили сухой закон, и прежних заработков на виски уже не было — Кребсы вложили деньги в нефтяную отрасль и в судостроение. …
Вице-президент осторожно отхлебнул из предложенного ему бокала. В напитке было не меньше 50 градусов.
— Кусается? — с довольной улыбкой осведомился магнат — ха… это виски делают по особому купажу специально для нашей семьи…
— Как старым клиентам?
— Вот именно! — подмигнул старый магнат — вот именно.
Вице-президент как то некстати вспомнил напутствие одного старого функционера республиканской партии, бывшего конгрессмена, которое он дал ему перед отлетом из Вашингтона. Это был старый и мудрый человек, ему было уже под девяносто — но ум, острый как бритва, старик сохранил молодым. Они сидели в Анакостии, в ресторане гольф-клуба, наблюдали за игроками и пили выдержанный виски. И вице-президент попросил рассказать ему о человеке, к которому он отправлялся на переговоры — потому что знал его плохо, а вот сидящий напротив него старик знал его намного лучше. Тогда старик подмигнул ему и сказал: «Опасайся Кребсов, парень. Я знал лично самого Ричарда и знал его отца, Джозефа. И даже застал патриарха, Джебедайю Кребса. Всех их роднит одно, парень, это у них в крови. У них нет тормозов, они сами решают, когда затормозить, не государство и не закон — а только они сами. И еще. Если они играют в шахматы и видят что проигрывают — любой Кребс, стоит только тебе отвлечься на секунду, схватит шахматную доску и врежет ею тебе по голове».
— Мы хотели бы… понять источник… возникших между нами разногласий.
О том, что есть разногласия, в Вашингтоне поняли сразу — приближалась пора выборов, нынешний вице-президент был самым вероятным кандидатом на выборах от республиканской партии. Поскольку выборы стоят денег — пустили шапку по кругу. Из Техаса и вообще — от нефтедобытчиков и нефтепереработчиков, в шапку не упало еще ни цента.
— Источник наших разногласий… — магнат одним глотком допил свой виски — источник наших разногласий в том, парни, что вы, похоже, забыли о том, кто платит за банкет. А мы просто пытаемся вам это напомнить вот и все.
— О чем вы? — переспросил Буш, хотя прекрасно знал, о чем пойдет речь.
— О нефти, парень. О черной, жирной, прекраснейшей на свете жидкости, которая кормит всех нас и которая кормит этот штат. Когда мы настаивали на том, чтобы тебя избрали в пару к придурку-актеру, который правит страной не просыпаясь,[170] — мы рассчитывали на совершенно иное отношение к себе, к своим нуждам и потребностям. Снюхались с ребятами из Бурбанка[171]? Не выйдет. Потому что они забирают деньги из бюджета — а мы их даем. Истребителем не заправить машину, он сам жрет столько топлива, что диву даешься, как дядя Сэм еще не вылетел в трубу…
— Но ведь вы зарабатываете на поставках…
— Речь не об этом! — перебил магнат, выражение его глаз менялось, словно грязная лужица поздней осенью стремительно покрывалась льдом — речь о том, что вы, сукины дети, договорились с арабами. С королевской фамилией — той самой, которая отняла у нас, простых американских парней весь наш флот[172]. С семейством Ас-Сабахов[173], от которого меня просто тошнит. Наш труд стал стоить слишком дешево, а труд парней из Бурбанка стал стоить слишком дорого. Вот о чем я говорю.
Вице-президент глубоко вдохнул сухой техасский воздух, успокаиваясь…
— Сэр, это было политическое решение, и я…
— И ты один из нас — перебил его магнат — ты техасец и должен думать, прежде всего, о техасцах, о своих земляках. И не надо мне рассказывать расхожие поговорки что, мол, должность вице-президента не стоит и ведра теплых соплей[174]. Не должность красит человека — а человек должность. Тем более сейчас — когда на носу перевыборы.
Это уже была прямая угроза. Прямая и явная угроза, угроза жесткая и недвусмысленная. Ни один человек не стал бы так говорить если бы не чувствовал поддержку за спиной
— Сэр, вы должны понимать, что мы ведем войну. Наша команда ведет войну. Иногда, для того чтобы победить в войне — кому то чем то придется поступиться.
— Великолепно! — хлопнул в ладоши Кребс — просто великолепно! Однако же почему то получается так, что мы — поступаемся, а партии из Бурбанка — зарабатывают. И когда я прихожу и прошу дать мне концессию на месторождения Аляски, то получаю отказ. А когда парень из Бурбанка приходит и кладет на стол чертеж проклятого нового истребителя — то он получает от вас все что пожелает.
