Когда Руст взлетал — менеджер специально вышел посмотреть на это зрелище. К его большому удивлению Руст взлетел филигранно. Это и неудивительно — ведь отец Матиаса Руста, Дитер Руст торговал легкомоторными самолетами Цессна.
Маршрут полета, избранный Матиасом Рустом был более чем странным. Вначале он полетел через остров Зильт в Исландию (!!!). Совершил он посадку там или нет — потом установлено не было. Как бы то ни было — из Исландии через Норвегию он полетел в Финляндию.
На следующий день, двадцать восьмого мая в день, когда все советские люди отмечали День Пограничника (и пограничники тоже, что они — не люди?) утром, некий Матиас Руст, девятнадцати лет от роду, гражданин ФРГ дозаправил арендованную им в Германии Цессну Ф172П на аэродроме для легкомоторной авиации Мальме, расположенном рядом с Хельсинки. Пунктом назначения в полетном листе он указал «Стокгольм, Швеция». Несмотря на то, что до Стокгольма было лететь всего шестьсот километров — он попросил заправить под завязку все баки, и основной и установленный в кабине дополнительный. Просьба вызвала удивление, но ее исполнили — в конце концов, клиент платил деньги и потому был прав.
На двадцать второй минуте полета, Руст вышел на связь с финским диспетчером, сообщил что у него все нормально, после чего резко изменил курс: развернулся над Балтикой, резко снизился, отключил все приборы кроме радиокомпаса и направился к советской границе. Попытки диспетчера установить связь с бортом успеха не имели. Каким-то странным образом, Руст оказался точно на оживленной воздушной трассе Москва- Хельсинки и диспетчерам пришлось срочно оповещать следующие по ней воздушные суда об опасности.
Примерно через две минуты Цессна пропала с экранов радаров, позывных СОС не было. Тем не менее, финский диспетчер сообщил в аварийно-спасательную службу. Прибывшие месту падения спасатели почти сразу же обнаруживают следы катастрофы — растекшееся по поверхности воды пятно бензина — и приступают к поискам упавшего в воду легкого самолета. Они еще не знают, что самолета на дне — нет.
Блок «А» Зал боевого управления
28 мая 1987 года
Как и по всей советской стране, 28 мая в Эстонии — праздник. Профессиональный. День пограничника. По этому поводу в общаге для холостых офицеров накрывался стол, планировались и дамы. Но дамы дамами, как говорится — а служба — службой.
По случаю праздника, на планшетах сидела молодежь, молодежь сидела и на аппаратуре. Не было на месте ни командира батальона ПВО, ни начальника штаба, ни командования радиотехнического батальона в чьем подчинении находился объект. Обязанности оперативного дежурного исполнял дежурный офицер группы боевого управления, майор Вячеслав Черных, он же на данный момент был старшим офицером в ЗБУ. Не было половины планшетистов, группы боевого управления и энергообеспечения деятельности полка работали половиной смен. Надо сказать, что эта позиция ПВО стояла на оживленной воздушной трассе, в этом секторе разворачивались для захода на посадку гражданские самолеты, следующие в аэропорт Таллинн — и поэтому даже с неполной дежурной сменой пункт боевого управления сохранял боеспособность, потому что дежурившие в нем бойцы были изрядно натренированы учебными перехватами гражданских воздушных судов.
Сама по себе структура части ПВО следующая. Есть выносные посты локации, как активные так и пассивные. На этом направлении была установлена новейшая пассивная станция радиолокации — чешская «Тамара», данные они получали от нее и от более старых советских станций, часть из которых были настолько старыми, что их давно надо было списать, да никто не брал на себя ответственность. Данные от выносных постов стекаются в зал боевого управления — большое, заглубленное, защищенное от попадания бомбы или ракеты сооружение, в котором находится группа боевого управления полка ПВО со всеми группами. Они принимают данные от выносных постов радиолокации, обрабатывают их и выдают наверх — командованию дивизии ПВО, дивизионам ЗРК и полкам истребителей — перехватчиков. Данные выдаются уже в готовом виде — отметка цели с указанием угла места, высоты, скорости, азимута, государственной принадлежности. Вопреки мнению не разбирающихся в этом людей, просто поднять самолет на перехват это десять процентов от дела, оставшиеся девяносто — выдать ему цель, навести на нарушителя. Без точного наведения шансы истребителя самому перехватить цель невелики даже при видимости сто, которая бывает лишь несколько раз в году.
Сейчас общее настроение в ЗБУ было расслабленное — из старших офицеров на месте никого, учебное сопровождение и перехват заходящих на глиссаду самолетов проводить откровенно лень. Все думали лишь о вечере — и не помнили о том, что до него надо еще дожить.
