Этот вылет никак не будет потом зафиксирован — потому что взлетевший самолет не был самолетом ПВО и не был приписан ни к одной из частей советских ВВС. Это был новейший Миг-29, только что сошедший со стапелей авиационного завода «Знамя труда» в Луховицах. Его поднял в воздух летчик-испытатель МИГа, подполковник, офицер с огромным боевым опытом, с задачей облетать самолет перед передачей его госзаказчику. Перед полетом — завод, как и положено, подал данные в штаб московской зоны ПВО о планируемом полете. Получилось так, что подполковник барражировал на МИГе — на нем не было ни одной ракеты, но пушка была заправлена снарядами — как раз недалеко от трассы, которую избрал для полета немецкий хулиган. И так получилось — что он лично знал дежурного офицера Московской зоны ПВО. Поэтому, понимая, что дежурные истребители не успеют подняться в воздух, штаб Московской зоны ПВО вывел на Руста этот, уже находящийся в заданном районе в воздухе истребитель, спешно присвоив ему позывной — старый позывной подполковника с которым он летал в боевых частях. И подполковник, в отличие от других, поднимавшихся в этот день на перехват дежурных истребителей, обнаружил цель почти сразу.
— Бархан, самолет пересекает границу города.
— Гранит четыре, приказываю принять меры к перехвату, как поняли!?
— Бархан, повторите!
— Гранит четыре, повторяю — приказываю принять меры, перехватить нарушителя, как поняли?
— Бархан, приказ понял, принимаю меры к перехвату.
Самолет уже был в городской черте, подполковник заложил вираж и снова зашел в хвост неизвестному самолету. Выровнять скорости этой блохи и Миг-29 было просто невозможно, приходилось постоянно закладывать виражи и заходить на цель. Цель плясала в перекрестье авиационного прицела, от полета на низкой высоте и на минимальной скорости истребитель трясло как в лихорадке. Миг-29 просто не может лететь на такой высоте, на которой летит этот стервец, приходится заходить сверху, на прицеливание и открытие огня у подполковника было всего лишь несколько секунд. Очередь из тридцатимиллиметровой пушки, которой был вооружен Миг — это как минимум пятьдесят снарядов. Промахнуться он не мог — надо было только зайти и сделать выстрел. Первые несколько снарядов разнесут самолет в клочья, его обломки упадут на город. Остальные — а каждый все равно, что граната — придутся по городу, по улицам, по домам. По женщинам, по детям…
Неизвестный самолет отвернул в сторону, на Миг стремительно надвигалось высотное серое здание какого то института. Подполковник уверенным движением ручки управления послал самолет вверх.
— Бархан, я Гранит — четыре. Перехватить самолет-нарушитель не представляется возможным.
В 18 часов 30 минут самолет Матиаса Руста был над Кремлем. Первоначально Руст хотел приземлится на Иванцовскую площадь Кремля — но понял что это невозможно. В результате, он начал кружить над Красной площадью, но три попытки сесть закончились неудачей. Развернувшись над гостиницей Россия он начал снижение над улицей Большая Ордынка, включив посадочные огни. Во избежание дорожно-транспортного происшествия, расположенный там пост ГАИ включил красный сигнал светофора. В итоге — Русту все же удалось сесть на Москворецком мосту — и сделал он это мастерски, не зацепив контактную сеть троллейбусов. Подрулив к Покровскому собору, Матиас Руст вышел из самолета и начал раздавать автографы.
С посадкой Руста связана еще одна история. В этот день рядом с Кремлем должны были снимать фильм, все было согласовано с комендатурой Кремля. В том числе — и использование для съемок вертолета с камерой. Поэтому, когда дежурному по отделу охраны Красной площади майору Токареву позвонили и спросили: «Кто там у тебя летает?» — он спокойно ответил: «Да это съемки идут», а когда с ним связался постовой Косоруков и сообщил, что над площадью летает какой-то самолет, майор лишь сказал: «Ты главное смотри, чтобы коровы по площади не ходили, а самолет — х… с ним!»
При визуальном осмотре самолета Руста, на месте, где должен был быть знак аэроклуба — обнаружили грубо намалеванный желтым значок — трехлистник, означающий радиационную опасность.
