— И не только посмотреть, но и заснять? — разведчик указал пальцем на стоящий у стены большой чемодан с вещами — насколько я знаю у вас там большая профессиональная фотокамера, диктофон. В другом чемодане есть и другое оборудование, все это мы видели на рентгеновском аппарате. На кого вы работаете?
— На саму себя. Такой ответ вас устроит. Да, я репортер, хочу немного поработать в вашей стране, окей? Это не запрещено?
— Какого рода репортажи вы собираетесь делать, мэм?
— Репортажи о природе и племенах Пакистана, о'кей? Вот, меня наняли люди и Нэшнл Джеографик, они хотят что я написала про Пакистан. Вот.
Миссис Вард порылась в сумочке и бросила на стол шпику визитную карточку
— Вот. Видите! Это визитная карточка их главного редактора. Если не верите мне — позвоните и сами убедитесь, что я не вру!
Пакистанец повертел визитку в руках — и неожиданно ловко перебросил ее обратно
— Видите ли, мэм. У нас очень красивая природа, и вы и самом деле можете ее снять и сделать хороший репортаж. Но вот соваться в племенную зону я вам не советую.
— Это почему же? Местные боятся, что фотоаппарат заберет часть их души?
— На вашем месте я бы серьезнее к этому относился, мэм. На границе есть очень много мест, где власть правительства — это чистая формальность. Там очень много опасных людей и у этих людей есть оружие. Если вы пойдете к ним и скажете что хотите делать о них репортаж — скорее всего вас просто похитят и нам придется разбираться с этим. Понимаете, что я имею в виду. Нам не нужны никакие осложнения на границе.
— Мне они тоже не нужны — сказала американка, но уже не так уверенно.
— Значит, в этом мы с вами … сходимся, так кажется правильно? Возвращаясь к вопросу который я задал и не получил правдивого ответа: с какой целью вы приехали в государство Пакистан.
— Я же сказала — сделать репортажи для Нэшнл Джеографик!
Майор снял очки и положил на стол. Без очков он казался каким то… жалким, или стремился произвести как раз такое впечатление.
— Послушайте, мэм. В связи с известными вам событиями в нашей стране в последнее время находится очень много американцев. Я ничего не имею против этого — но находятся люди, которым это очень не нравится. Некоторые американцы приезжают сюда чтобы облегчить страдания пакистанских беженцев — но вместо этого отправляются домой в гробу. Афганские беженцы — совсем не те, какими вы их представляете, это опасные, лживые и коварные люди. Если вы собираетесь ехать в Пешавар, в лагеря беженцев и там снимать — то можете оттуда не вернуться. У нас есть пул репортеров, специально сформированный для таких случаев. Предлагаю к нему присоединиться и тогда мы сможем гарантировать вашу безопасность.
Миссис Вард начала снова выходить из себя
— Я приехала для того чтобы сделать репортажи для Нэшнл Джеографик! Что в этом непонятного?!
Спецслужбист внезапно потерял к ней интерес.
— Хорошо. Если вам так будет угодно.
Из ящика стола он достал и выложил на самый край стола перед ней бумагу, заполненную убористым текстом на двух языках и ручку.
— Прочтите, подпишите.
— Что это?
— Правила поведения журналистов на территории государства Пакистан. Находясь у нас в гостях вы обязаны им подчиняться.
— А если не подчинюсь, тогда что?
Спецслужбист улыбнулся
— Высылка из страны в двадцать четыре часа. Если это будет возможно. Я уже предупредил об опасности работы в приграничных районах.
Документ был зубодробительный иначе и не скажешь. На двух листах, разделенных на две половинки — для английского и местного, арабского вероятно — были написаны правила, при этом львиную долю составляли правила начинающиеся со слова «нельзя». Нельзя было многое — появляться в зоне племен и в приграничных районах, снимать на пленку военные объекты, военную технику и военнослужащих, брать интервью у военнослужащих, брать интервью у полицейских без разрешения их начальства, брать интервью у госслужащих без разрешения их начальства, подходить к лагерям беженцев без специального на то разрешения… сразу всего и не упомнишь.
— Я должна это подписать?
— Верно.
Миссис Вард поставила свою подпись на каждой странице, а текст на незнакомом ей языке несколько раз перечеркнула — мало ли что там могли написать.
— Это все? Я свободна?
Спецслужбист достал из ящика штамп, такой же как у таможенника, раскрыл паспорт, поставил печать.
— Добро пожаловать в государство Пакистан. Мы вас проводим до стоянки такси.
— Это еще зачем?
— Мэм, среди таксистов много грабителей и разбойников. Увидев молодую, одинокую женщину, они могут решиться на преступление.
Не дожидаясь ответа, майор подошел к двери, отрывисто и резко сказал что-то. В кабинете появился солдат, подхватил оба ее чемодана. Солдат был молодым, тощим, голенастым и каким-то несчастным.
— Прошу, мэм.
Они снова долго шли по каким-то коридорам, грязным и тускло освещенным, мелькнула даже мысль что они спустились под землю. Но нет, они вышли на стоянки и такси, раскрашенное всеми цветами радуги бодро подрулило к ним.
— Счастливого пути, мэм. Водитель владеет английским он довезет вас куда вы скажете.
