— Да, товарищи… Произошедшее — результат расхлябанности, иначе и не назвать!
Старый сталинский кадр грозным взглядом обвел — как кипятком окатил — собрание.
— От нас зависит, повторится это в будущем — или нет. Товарищ Соколов сказал правильную вещь — ПВО не могло сбить этот самолет, потому что такая инструкция. Это неправильно! Таких хулиганов надо сбивать, а этому — дать пятнадцать лет. И пусть сидит! До последнего дня пусть сидит, паразит! Чтобы другие не летали!
Горбачев поморщился, едва заметно.
— Спасибо, Андрей Андреевич. Товарищ Лигачев[216].
— Да, товарищи. Полет этого хулигана, как его фамилия… Руст, да — этот полет имеет политические последствия, товарищи. К случившемуся недопустимо наплевательское отношение. Если один пацан, на обычном самолетике долетел до Москвы — то что будет если таких самолетов будет десяток? Да не гражданских — а боевых? Руст посеял сомнения в нашей обороноспособности в целом. Налицо огромный политический ущерб, подорван авторитет армии в глазах простого народа и в глазах наших потенциальных противников. Этот случай свидетельствует о негативных тенденциях, Я не побоюсь этого слова — распаде в руководстве вооруженных сил. Да, товарищи, именно в вооруженных силах в целом, нельзя отделять ПВО и представлять проблему как частную в то время как она общая. Разу несколько дежурных офицеров один за другим проявили преступную халатность, неумение правильно распоряжаться вверенным им грозным оружием. Я выступаю за то, чтобы вначале укрепить руководство вооруженными силами — а потом уже разбираться с конкретными недостатками.
Вот это выступление — было видно — председательствующему пришлось явно по душе.
— Спасибо, Егор Кузьмич. Кто еще желает? Товарищ Соломенцев?
Этот чуть приподнялся — и плюхнулся на место
— Я попробую кратко. Произошедшее как нельзя лучше показало расхлябанность в кадрах Министерства обороны, расхоложенность, отсутствие должного спроса за выполнение служебного долга. Ситуация эта не касается одних лишь ПВО, она проявляется в целом по всем вооруженным силам. С таким командным составом перестройку в рядах Вооруженных сил не проведешь. Считаю, что нужно немедленно укрепить ряды вооруженных сил кадрово. Все, товарищи.
— Так, дальше. Товарищ Зайков?
— Я тоже постараюсь кратко. Совсем недавно присутствующий здесь товарищ Соколов на заседании военно-промышленной комиссии ратовал за выделение новых огромных ассигнований на разработку и постановку в производство новых видов вооружения, разработанных по результатам применения наших войск в Афганистане. Но мне кажется, товарищи, что и наши неудачи в Афганистане, и последний вопиющий случай — это звенья одной цепи. Оружие есть, оружие хорошее и его в армии достаточно. Не хватает грамотных инициативных офицеров, способных правильно применять это оружие. Считаю, что кадровый вопрос в руководстве министерства обороны назрел. У меня все.
— Спасибо. Дальше, кто…
Чебриков едва слышно постучал краешком папки по столу.
— Товарищи… — Горбачев посмотрел на часы — товарищ Чебриков, в пятнадцать минут уложитесь?
— Да, товарищ генеральный секретарь.
Чебриков говорил как всегда сухо, даже нудно, уныло. Тон речи совершенно не вязался с тем, что он говорил — в ход шла главная артиллерия. Дальше, явно Шеварднадзе — не упустит возможности, потом, скорее всего Яковлев и наконец, как апофеоз всего — сам Михаил Сергеевич Горбачев. На часы Горбачев посмотрел специально — чтобы потом не дать слова или ограничить по времени. Хотя в принципе — время было.
Однако, Чебриков удивил своим выступлением. Вместо того, чтобы педалировать эту тему дальше — он «нажал на тормоза», возможно с какой-то далеко идущей целью.
