Противостояние полностью

Нахрен было особенно показательно — афганцы таких слов не знали

— Делаем? — одними губами спросил Шило

— Нет… — ответил Скворцов — рано…

Сначала надо понять — где они, сколько вокруг моджахедов, чем они вооружены. Только дурак пытается сорваться с самого начала, с самого начала плена как раз надо показать покорность судьбе усыпить бдительность.

Наверху их ждали. Двое душманов, у которых из оружия были одни лишь пистолеты. Рослые, откормленные, заросшие бородами, в дешевых противосолнечных очках — отожрались на пакистанских харчах. Еще трое духов стояли поодаль — у этих было не только два автомата, но и ручной пулемет РПД. Профессионалы! Все трое — в черных американских комбинезонах, найти который было мечтой любого советского солдата в Афганистане, ибо родная форма ни на что не годилась, три-четыре полевых выхода и можно выкидывать. Такие комбинезоны носили только наемники, «Черные аисты», прошедшие специальную подготовку.

Умные суки… Двое — по виду афганцы, у них пистолеты, оружие для ближнего боя, если не справишься пистолетом — не справишься ничем. А эти трое — страхуют первых двух. Если двое не справятся — трое их расстреляют вместе с шурави. Они наемники, им все равно. Значит, духи знают кто они такие — иначе таких мер предосторожности не было бы.

Чуть поодаль двоих духов стоял невзрачный, невысокий, худенький паренек в оборванной советской военной форме — скорее всего, он им и кричал. Пленный. Непонятно только то ли он сам сдался, то ли взяли. Такое часто бывало — отстал от колонны, пошел в самоволку за чарсом[106] — не сам, скорее всего, пошел, деды заставили. И стал пленным. Тут это быстро…

То, как этот паренек смотрел на них, с какой ненавистью — от этого становилось страшно…

Один из духов что-то заговорил, не для них, для паренька, служившего здесь переводчиком. Тот начал переводить

— Уважаемый Набир-хан, да хранит его Аллах, желает говорить с вами. За попытку побега — смерть.

Но Скворцова заинтересовало не это — он уловил в незнакомой речи слово «бача»[107] — и сразу стало понятно. И ненависть, и все остальное…

Господи… На самом деле ведь, наверняка деды послали куда то. И теперь мы для него — те самые деды, из-за которых он стал тем, кем стал. Поэтому он и смотрит так на нас, и дай ему сейчас нож — на куски порежет.

Один из душманов показал рукой направление, куда следует идти и пошел вперед. Поддерживая свои штаны, спецназовцы пошли следом.

Доктор Набир стоял на какой-то площади, к которой вела узкая, огражденная с обеих сторон дувалами дорога, по которой они пришли на площадь. Они так и не поняли — был этот кишлак афганским или пакистанским. По дороге им не попалась ни одна женщина, ни один ребенок — кишлак вообще производил впечатление вымершего. Да и долго ли они шли — сотня метров, не больше.

Вот теперь доктор Набир был во всей своей красе. На боку — пистолет Кольт, на другом — автомат МР-5, германский, очень точный и дорогой. Дорогой камуфляж. Охрана — несколько тех же «Черных аистов», все — с русским оружием, очень ценящимся здесь. Есть даже ПК, который держит в руках самый здоровый дух, обмотанный пулеметными лентами как революционный матрос.

Доктор Набир-шах что-то заговорил на своем языке, прожигая взглядом пленных

— Уважаемый Набир-шах, да продлит Аллах его года, приветствует вас в своем доме, и спрашивает, как вам его гостеприимство — перевел пленный-бача

— Спасибо ждем теперь его в гости… — мрачно сказал Шило. Скворцов промолчал — что-то ему не нравилось

Когда пленный перевел, Набир-шах оглушительно захохотал, захохотал так, что противосолнечные очки упали с его переносицы на пыльную, каменистую землю.

— Уважаемый Набир-шах, да продлит Аллах его года, ценит мужественных солдат. Он предлагает шурави сражаться на его стороне и получать за это деньги. Много денег — долларов. И американское гражданство. Набир-шаху нужны мужественные воины.

Спецназовцы молчали. У Шила возникло непреодолимое желание отпустить-таки пояс штанов чтобы показать этим душкам все что он о них думает. Скворцов анализировал то странное ощущение, которое у него возникло на площади — и не проходило…

Набир-шах снова заговорил