– Ты действительно думаешь, что там ещё кто-то есть? – спросила Саммербель. – Третья группировка, внушающая Арбогасту такой ужас, что он даже готов заключить договор с противниками Академии?
– Всё, что он говорил, складывается одно к одному.
Финниан остался стоять возле камина, сел рядом с Кэт на корточки и взял её за руку.
– Мы узнаем правду, только если спросим об этом Изиду. – Его голос звучал почти что умоляюще, словно он действительно хотел, чтобы она его мотивы поняла и одобрила. – Она единственная, кто может дать нам ответ. И если вы правы и она правда ещё с нами, то расскажет нам всё, что ей известно.
– Если ты идёшь на её поиски, тогда я пойду с тобой, – предложила Кэт.
Он покачал головой:
– Мне нельзя идти без библиоманта. Саммербель откроет ворота, и в течение нескольких секунд мы будем у цели. Вероятно, если нам встретится Арбогаст, нам придётся поторопиться. Саммербель – единственная, кому это под силу. – Он бросил долгий взгляд на Фурию. – Очень возможно, всё обстоит именно так, как ты описываешь. И может, я Изиду недооценил. Но тогда не ты, а она должна меня в этом убедить.
Со стоном Фурия рухнула в освободившееся кресло. Саммербель на софе опять погрузилась в раздумья.
Кэт притянула Финниана к себе и поцеловала. Поскольку оба, казалось, не были уверены, правда ли другому сейчас этого хотелось, их губы соприкоснулись сначала неловко, и только потом их поцелуй стал по-настоящему страстным. Где-то в глубине дома ударил колокол. Фурия и Саммербель одновременно подскочили, как, впрочем, Кэт и Финниан. В другой жизни Паулина так звала семью ужинать. Сегодня же этот колокол означал только одно: тревогу.
Второй раз за вечер дверь кабинета распахнулась без стука. Перед ними стоял фавн, которого Фурия видела утром за малярными работами. Его взъерошенная шкура была в брызгах белой и жёлтой краски. Лицо посерело.
– Ариэль… – Это прозвучало, как стон. – Ариэль умер.
После изгнания Зибенштерна его «Книги творения» – те самые тома, в которых он создал мир библиомантики и письменно зафиксировал его правила, – перевезли из дома Анжелосанто в резиденцию. До этого они пролежали почти полтора столетия в потайной комнате на вилле, вдали от влаги и дневного света. Поскольку дело шло о рукописях, существовавших в единственном экземпляре, обнаружилось, что дальнейшее их хранение в катакомбах связано со слишком большим риском. Полгода назад на Фурию там налетел плесневик, верный признак того, что в этом месте появилась сырость. К тому же наводило на размышления и то обстоятельство, что библиотека превратилась в убежище.
В конце концов было решено припрятать «Книги творения» в комнате на втором этаже. Оба высоких окна заколотили, на двери установили множество замко́в. День и ночь стояли на страже два вооружённых экслибра, преграждавшие вход внутрь всякому, за исключением Ариэля и трёх библиомантов от движения сопротивления: Изиды, Саммербель и Фурии.
Оба караульных теперь были мертвы. Их отбросило от двери более чем на пятнадцать метров, в другой конец коридора. Их тела отшвырнуло в стену через коридор с такой силой, что обои цвета бургундского вина порвались и под ними облетела штукатурка. Вид того, как охранникам вывернуло суставы и головы, не оставлял ни тени сомнения в том, что у них были переломаны абсолютно все кости.
Мужчина попросил простыню, чтобы прикрыть погибших, но его оттолкнула в сторону одна экслибра, со всхлипываниями повалившись перед одним из убитых на колени. Как и прочие экслибры, в это время дня она находилась в парке за домом. Беженцы из Леса мёртвых книг не забыли свой обычай – после захода солнца собираться на трапезу под открытым небом. Кем бы ни был тот, кто сюда проник, он должен был знать, что жизнь в коридорах замерла.
– Они нас выследили, – прошептал Финниан, – и обо всём осведомлены.
Кэт крепко сжала ему руку, так что у неё побелели суставы на пальцах.
У Фурии свело мышцы на шее и заныло в желудке. Ей казалось, что она шагает вниз по коридору, словно робот, мимо встревоженных экслибров. Они всё подходили, большинство с окаменевшими лицами. Некоторые тихо плакали. Часть из них наскоро вооружились: кто кухонным ножом, кто дубинкой, а один даже граблями. Гробовое молчание накрыло всех; экслибры от шока молчали, словно проглотили язык.
Саммербель поспешила вперёд, энергично прокладывая дорогу сквозь толпу. Экслибры знали её уже много лет и испытывали к ней уважение. За ней следовали Финниан, Кэт и Фурия. К ним присоединились и другие, тоже желавшие заглянуть в комнату, но два здоровяка, как правило, нёсшие у двери дневную службу, оттесняли экслибров обратно.
