Ростовщик заварил крепкий черный листовой чай, присел за массивный деревянный стол, стоящий в центре конторы, и, отхлебнув горячий напиток из фарфоровой кружечки, принялся перебирать бумаги, аккуратно сложенные на углу стола. Идиллию нарушил стук в дверь. Гном, не отвлекаясь, проигнорировал посетителей. Спустя минуту стук повторился с нарастающей силой.
Ростовщик, фыркнув, отставил чашку и, собравшись отругать незваных гостей за столь поздний визит, направился к двери. Открыв смотровое окошко вверху дверцы, хозяин увидел двух гномов, стоящих на пороге конторы. Отворив тяжелую дверь мореного дуба, усиленную стальными полосами, ростовщик отошел в сторону. Гости без лишних церемоний вошли в контору и заняли место в креслах. Металлическая колба, поставленная одним из посетителей, с силой брякнула о стол.
Кредитный брокер метнулся к платяному шкафу и, отворив дверцы, на мгновенье исчез в его пространстве. Вскоре гном вернулся, держа перед собой ключ, коим он распечатал футляр. Вынув содержимое и внимательно ознакомившись, он поджег записку о свечу, горящую рядом, и поспешил выдать из сейфа несколько перевязей с печатью гильдии ростовщиков посетителям. Так же, не говоря ни слова, он проводил гостей.
Захлопнув дверь, ростовщик выплеснул на пол остывший чай и, наполнив чашку кедровкой, залпом осушил крепкий напиток.
***
Будто селедка в бочке, славные людские воины набились в переполненную казарму. Мудрое руководство разместило шатры и палатки вокруг каменного здания гарнизона, но и это не помогло решить вопрос с размещением всех городских воинов. Оставшихся принудительно расквартировали у городских крестьян низшего сословия, несмотря на их протест и возмущение.
Вели себя квартиранты крайне нахально, но это никого не волновало – главное, вопрос с жильем был решен. Порой у здания казармы проходили публичные порки и наказания провинившихся солдат, но это была лишь капля в море.
Накануне семья крестьян с их пятнадцатилетней дочкой ужинали, сидя за столом горницы.
Квартирант, служащий городской стражи, вместе со своим дружком, коллегой, устроили попойку за ширмой, отгораживающей их ложе. После пары выпитых бутылей крепкого напитка солдаты что-то не поделили между собой и начали громко выяснять отношения, пуская в ход всю словесную уличную брань, какую слышали в самых дальних уголках и подворотнях людского севера.
Отец семейства, недовольный происходящим, сделал замечание разгоряченным хранителям порядка. Получив пару раз по голове в ответ, оскорбленный крестьянин побежал к военному коменданту, чтобы тот обуздал смутьянов.
Естественно, комендант, с кружкой эля в руке, отказался молниеносно отреагировать, сославшись на свою великую занятость. Униженному отцу семейства ничего не оставалось, как вернуться домой. Подходя к забору заветной избушки, крестьянин услышал шум, доносящийся из дома. Вбежав на порог, человек почувствовал, как кровь ударила в голову, дыхание вмиг сбилось и ноги подкосились.
В следующее мгновение мужчина схватил со стола нож и воткнул в спину солдату, пытавшемуся изнасиловать его жену, лежавшему на ней сверху. Женщина отчаянно сопротивлялась, но против рослого воина была бессильна.
Насильник не понял, что произошло, поднялся и бросился на отца семейства. Но боевой запал длился недолго и, обхватив крестьянина, солдат замертво рухнул на пол. На шум из-за ширмы вышел второй воин, поправляя штаны. Сердце мужчины начало бешено колотиться. Вытащив нож из бездыханного тела поверженного солдата, крестьянин прыгнул на второго обидчика и воткнул лезвие ему в глотку, да так ловко, что негодяй не успел и глазом моргнуть.
Повалив насильника, крестьянин вынул меч у поверженной жертвы и выволок негодяев на улицу, во двор дома. Там поочередно отрубил им головы. Так и застали, с кровавым мечом правосудия в руке, присланные комендантом солдаты главу семейства. Бросив им голову, Генри проговорил:
– Заберите своих собратьев.
Вмиг скрученного мужчину без малейших разбирательств увели в тюрьму. Больше его так никто и не видел. После этого случая в городе стали пропадать стражники, и их находили с отрезанными головами. Говорили, что это дух Генри мстит за загубленную жизнь.
***
Яркий пожар восходящего над лесом светила ослепил работающих крестьян. Солнце в этот день светило особенно ярко, будто выделяя его над остальными, рутинными. Личности, скрытые под балахонами, ретировались с первыми признаками рассвета. Колокол, сыпля медью, расколол небо еще спящего города.
