А через пару секунд, когда боевой порядок противника немного смешался, Вовка открывает кинжальный огонь из ручного пулемёта длинными очередями, слева от нас. В два ствола уже вместе с Валеевым лупим по фрицам из автоматов. Времени на перезарядку не теряю, подхватываю с бруствера второй МП-40 и добиваю оставшихся. В центе позиции казачка бахает из снайперской винтовки по амбразуре ДЗОТа бронебойными. Если не в наводчика, то может хоть в пулемёт попадёт, чем чёрт не шутит.
— Готовь к бою гранаты, бросать по команде. — Кричу я на ухо Роману Валееву, отстреляв магазин, и бегу в центр позиции.
— Угомонись, заполошная. — Стаскиваю я со ступеньки снайпершу. — Забейся в угол и не отсвечивай. — Занимаю я её место и скручиваю колпачки с трофейных колотушек.
— Гранатой, огонь! — Даю я общую команду для всех, когда Вовка отстрелял длинную ленту. И кидаю в сторону фрицев пару толкушек, с надетыми на них осколочными рубашками.
А вот теперь можно и перезарядиться. Присаживаюсь я на дно окопа, меняю магазин, пережидая, когда просвистят осколки после нескольких гранатных разрывов.
— Отход! — Высунувшись из окопа и проконтролировав ситуацию, приказываю я. Подсаживаю Галину, выбираюсь сам и бегу следом за ней к восточной опушке.
— Полминуты на оправку и перезарядку. — Спрыгнув в окоп, подаю я команду, дождавшись отставших.
— Серые твои где? — спрашиваю у лесовички.
— Там были. — Машет она рукой вправо, указывая на север.
— Зови. Отходить будем к болоту. На север нам путь заказан. — Озвучиваю своё решение.
Казачка разбойничьим посвистом зовёт волков, и мы бежим уже вдоль опушки, прикрываясь от противника только кустарником, к южной ветви излучины. Сначала по лугу, а дальше по камышам. Спускаемся в овраг, и по балке добираемся до реки. После чего идём на восток, прячась в зарослях ивняка возле уреза воды, ища место для переправы. Укрывает нас ещё и туман, клочьями клубящийся над водой. Так что когда зелёнка кончается, бросаем всё лишнее вооружение и плывём на левый берег, к своим.
Итоги боевой операции подвели ближе к обеду, когда все группы собрались на базе отряда. В целом операция прошла успешно. Противнику был нанесён значительный урон в живой силе, практически без потерь со своей стороны.
Для отвлечения противника к югу на левый фланг, у нас была сосредоточена большая часть тяжёлых огневых средств. Два пулемёта МГ-34 на станках с оптикой и батальонный 82-мм миномёт. Пулемёты установили на берегу, разнеся по флангам, заранее выбрав позицию, подкинув боекомплект и выкопав глубокие схроны-окопы в прибрежном кустарнике. Миномёт же отодвинули от реки метров на сто, оборудовав огневую за небольшим бугром, с которого отлично просматривалось расположение противника в селе Благовещенка, тем более левый берег здесь был выше, чем правый.
Немчуре, проживающей в Благовещенке, везло больше, чем остальным. Их мы особо не беспокоили, так как от нашего берега до восточной окраины села было около семи сотен метров. А это не то расстояние, чтобы натаскивать и тренировать начинающих стрелков-снайперов. Поэтому фрицы расслабились и вели себя в населённом пункте довольно вольготно, пожирая яблоки и груши из колхозного сада. Пока не пришёл сторож с двустволкой и не влепил им соли под хвост. Так что когда на улицах села начали рваться мины, противник попытался занять передовую траншею, для отражения атаки злых русских. Вот тут-то их и подловили наши пулемётчики, собирая кровавую жатву на подходе к ходам сообщения с околицы на позиции. Миномётчики же периодически переносили огонь, выбирая самые жирные цели, с наибольшим скоплением залёгших фрицев. Постепенно к перестрелке подключились и огневые средства, сидящих в обороне подразделений 232-й стрелковой дивизии.
Безнаказанно резвиться получилось только минут десять-пятнадцать, пока фрицы окончательно не опомнились и не начали отвечать арт-миномётным огнём. Но к этому времени наши уже израсходовали весь запас мин и патронов, которых был не вагон, так что успели отойти и укрыться. В результате панику в стане противника организовали, урон неприятелю нанесли и не малый (судя по количеству свежих берёзовых крестов с касками появившихся возле сельского кладбища на другой день). Организовав безобразия, укрыли тяжёлое вооружение в схронах и быстро свалили подальше уже налегке.
