По Панской Гвоздевке работала группа с двумя ротными миномётами и ручным пулемётом, остальные стрелки, но здесь расстояние позволяло, всего четыреста метров, так что трофейные «пятаки» с нашего берега мины докидывали. В районе села Хвощеватка, справа от полуострова, на усилении стрелкового отделения был только один 50-мм миномёт и два ручника, но тут дистанция для стрельбы не превышала и трехсот метров. Хотя по околицам населённых пунктов противником были выкопаны траншеи. Снайпера, вернувшиеся с самого дальнего правого фланга возле деревни Гнездилово, доложили о дюжине подтверждённых немецких солдат и офицеров, уничтоженных за два дня. Ну а сколько огневых точек противника засекли и подавили артиллеристы и пулемётчики артпулемётного батальона в результате совместной операции, будет известно позже. Хотя об этом нам вряд ли сообщат.
Отличился и наш комендант — младший лейтенант Оболенский, который, как мы и договаривались, заранее привёл резерв в деревню Борисевка, но ждать на месте не стал, а оценил обстановку и выдвинулся по ходам сообщения в передовую траншею третьего батальона. Где и распределил личный состав как можно ближе к северной ветви излучины. Так что после сигнала красными ракетами казаки-отморозки Окунёв и Карасёв вступили в противоборство с немецким пулемётом в правом ДЗОТе, стреляя по амбразуре из своего «Максима». Не отставали от них и остальные стрелки, помогая залповым огнём из винтовок. Тяжёлый пулемёт противника в конце концов загасили, хотя и стреляли с дистанции в полкилометра. Оболенский же ещё и организовал бойцов боевого охранения стрелкового батальона, для подавления сидящего в траншее противника, а потом и вовремя отвёл личный состав в укрытие, когда обиженные фрицы нажаловались и наши позиции обработали из пушек и миномётов.
Не остался без работы и Гаврила Петров, они вместе с пулемётчиком всё-таки отсекли от нас «хвост». Как минимум отделение фрицев, минут через пять после отхода моей группы, устремилось в погоню, прикрываясь кустами. Но сначала нарвались на растяжку, а когда решили обойти заминированный участок по лугу, попали под прицельный огонь снайперской винтовки и ручника.
Убитых у нас в отряде не было, но троих всё-таки подранило. В моей группе слегка зацепило Валеева, но тут он сам виноват, решил перевыполнить план без приказа, вот и замешкался при отходе. Но сюрприз в ящике с остатком гранат он гансам подбросил, хотя и словил шальную пулю в плечо. Видимо какой-то ушлый унтер вовремя сныкался и дал очередь из автомата по кустам, когда мы убегали. Заметили рану и перевязали сапёра только в траншее на левом берегу, когда он упал без сознания от потери крови. Вынул пулю и заштопал его наш фельдшер уже на базе отряда. Ничего, отлежится в медпункте, в следующий раз умней будет. Хотя достаточно сильный взрыв прогремел в «зелёнке» ещё до начала артобстрела противника, о чём и доложил Гаврила Петров.
Взятый в плен унтер кололся охотно, рассказывая всё, что знал. И хотя при переправе поцарапал нос и нахлебался воды, был безмерно счастлив, что остался жив. Допрашивали мы его втроём. Я, Семён и младший лейтенант Оболенский, который знал немецкий язык в совершенстве, да и юлить Фогелю он не дал ни малейшей возможности, буквально пригвоздив к самодельному табурету взглядом. Карл признался даже в том, у кого он в детстве украл кораллы, выложив не просто свои наблюдения, но и догадки. В первую очередь меня интересовало, — как погибли наши ребята? Смогли кого-нибудь взять живым и допросить перед смертью? Фогель признался, что на этом и строился весь расчёт. Парней собирались взять в плен и допросить. Но не срослось. Разведчики отбивались до последнего патрона, так что двоих в ходе перестрелки убили, а один, будучи уже раненым или даже убитым, подорвал себя и группу захвата гранатой. На вопрос, — как это произошло? Унтер ответил, что боец лежал на гранате, а когда его перевернули на спину, чтобы проверить, раздался взрыв. Как я понял, Максим Захаров прижал чеку своим телом к земле и выдернул кольцо.
А дальше, уже от бессильной ярости, солдаты искололи тела убитых штыками. Но сам Фогель в этом не участвовал и приказа не отдавал. И ему ещё повезло, что стоял в стороне и его не задело осколками.
На вопрос, — почему перед этим пропустили в свой тыл другую, более многочисленную группу? Фогель ответил, что приказа задерживать и вступать в бой, тем более почти на нейтралке, не было. Да и про место для переправы немцы только догадывались. Зато примерное время знали, потому и не торопились, а попросту прощёлкали просачивание диверсионной группы в свой тыл. Проход нашей команды обнаружили уже постфактум, когда готовили отсечные позиции в балке. После чего и стали выставлять усиленные секреты на ночь в кустарнике. Окопы вырыли уже после боя с разведгруппой Захарова, чтобы в дальнейшем избегать лишних потерь.
