Я же вопреки недосыпу чувствовала себя совершенно проснувшейся. Мысли у меня неслись вскачь. Последние несколько недель дали мне прорву пищи для размышлений, и пришла пора привести их в порядок. Я открыла «Заметки» в телефоне и принялась набирать.
Ключ к убийству — проверка «Моей невиновности»
Писатель забыт — и вдруг ренессанс
Проверить / Ренессанс
Верити Эссен
Я поразмышляла над этим миг-другой и добавила:
Верити Эссен считает, что большинство убийств совершается из-за ДЕНЕГ, а не из-за ценностей/чувств.
Вот почему она считает, что это убийство наверняка совершил кто-то из других подозреваемых. У Ричарда Вилкса не было финансового мотива убивать Кристофера. (Насколько это известно.)
Написав это, я откинулась на спинку и посмотрела в окно поезда, на некоторое время позволив мыслям скользить. Железнодорожное полотно продолжало виться вдоль береговой линии, и из окна открывался немыслимо красивый вид на море и побережье. Мы уже проскочили Монако насквозь и въехали в Италию. До чего странно это — возможность в остальной Европе скользить из одной страны в другую, не замечая этого, никаких границ, никто не проверяет твой паспорт. Все здесь словно бы принимают это как должное. Британцы же, осознала я, никогда это толком не приняли.
Я записала это слово еще раз, печатными заглавными буквами. И тут, как ни странно, мысленно вернулась не к убийству, а к тому, что вычитала в мемуарах Брайена Углена о его годах в Кембридже.
Одно из самых ярких воспоминаний Брайена: то, что ему сказал в чайной некий парень, который пытался заигрывать (?) с моей мамой. (Имя? — Найджел?)
Тот спросил у Брайена, провели ли его родители с ним «беседу», и оказалось, что речь о деньгах, а не о сексе.
Его отец объяснил ему, что цель всей жизни состоит в том, чтобы заколачивать деньги. Все остальное — сплошные сантименты. Надо печься о том, чтобы делать деньги, а следом надо печься о том, чтобы удержать их. Все остальное не имеет значения. Или, вернее, все остальное (счастье?) воспоследует.
Вот что я понимаю теперь из чтения мемуаров Брайена и блога Кристофера: сорок лет назад (за двадцать лет до моего рождения!) Британия изменилась. Вот что было у нас прежде: консенсус — более-менее. Вот что стало после: либертарианство/индивидуализм. Каждый мужчина и каждая женщина — сам(а) по себе. Выживание сильнейших. Система, изобретенная для Роджеров Вэгстаффов мира сего ими же самими.
Как таким, как я, выживать в подобном мире? Все, что определяет меня, для него не подходит. Моя бездеятельность. Мой идеализм. Моя невинность. У меня просто нет того, что необходимо, чтобы выжить.
Первая пересадка была у нас в месте под названием Вентимилья. Между поездами около двадцати пяти минут. Я отвела Раш в станционное кафе и силком влила в нее парочку эспрессо. Впрочем, когда мы сели на следующий поезд (на Милан), она почти сразу уснула опять. Некоторое время я смотрела, как дыхание у нее постепенно замедлялось и успокаивалось, рот полуоткрыт, голова упирается в оконное стекло. Должна сказать, во сне она выглядела очень красивой.