Проверка моей невиновности полностью

Мы уже наполовину управились с блюдом fruits de mer, и, вынуждена признать, у нее получалось гораздо лучше, чем у Раш или у меня. Перед нами на столе был выложен инструментарий, напоминавший мне совершенно устрашающий набор гинекологических приспособлений. Эти приспособления предназначались для того, чтобы вырезать из омаров мясо, свежевать креветок, потрошить лангустинов и пошагово расчленять крабов, но я понятия не имела, как ими пользоваться. Руки, рот и подбородок у меня уже были покрыты оливковым маслом, лимонным соком и сомнительными субстанциями, и пусть передо мной стояла тарелка, заваленная изувеченными останками бессчастных обитателей омутов, казалось, что съесть мне удалось едва ли больше рыбной тефтели. Верити же, казалось, точно знает, какие приборы как применять, как держать, куда втыкать, что с ними делать и зачем ей их дали. Более того, если отделить плоть от панциря или от кости давалось с трудом, Верити попросту откусывала соответствующую часть тела, ломала где надо зубами и высасывала содержимое. Вот так во рту у нее исчезали целиком клешни омаров и туловища лангустов, а сама она была явно премного довольна таким ходом событий, если судить по широкой безмятежной улыбке удовлетворения, какая начала в последние несколько минут расплываться у нее на лице.

И вот она сказала:

Вы правда съездили и опросили эту женщину?

Маргарет Фезакери? Да.

Что ж, вы, несомненно, очень дотошны, сказала она. Должна признать, я впечатлена.

Раш слушала рассеянно. Вид у нее был уставший, а может, она просто чуть захмелела и расслабилась. Она смотрела вдаль через залив на другой берег, на мягкие очертания и мерцавшие огни Кап-Ферра. Я же тем временем тарахтела дальше.

Конечно, нам пока не удалось установить, знали ли Питер и Ричард друг друга и вообще встречались ли. Но просто кажется чересчур уж совпадением то, что Кристофер просил мою мать прислать ему страницы, касавшиеся Питера Кокерилла, и буквально на следующий день его убивает человек, всю свою жизнь читавший лекции и сочинявший книги о Кокерилле. Крис наверняка обнаружил что-то, а когда выложил это Вилксу следующим днем… Ну, то есть, оно вот так и случилось, верно? Вы же согласны с нами насчет этого? То, что я вычитала сегодня на яхте, подтверждает, что…

Верити вновь вскинула руку.

Простите за каламбур, но в гранках этих ни грана доказательства. Более того, сейчас я не вижу вообще никакой связи между этими двумя преступлениями. Или этими двумя смертями, если точнее.

Она разломила клешню лобстера пополам, сунула одну половину в рот и высосала оттуда сочный шмат плоти. Должна сказать, реакция ее меня разочаровала, если не сказать — ошарашила.

Но… если вы считаете, что гранки не имеют никакого отношения к гибели Криса, на что посмотреть в Монако приехали вы?

Я приехала в Монако не на гранки смотреть, ответила она, походя ощипывая на крабе конечности. Я ни малейшего понятия не имела, что они здесь.

Но тогда… зачем? Вы в отпуск приехали или как-то?

Нет, я не в отпуске. Эта поездка входит в мое расследование.

Она опустила приборы на тарелку, сложила руки, сосредоточилась, а затем сказала:

В полиции я отслужила более сорока лет. Я отработала сотни, возможно, тысячи убийств. И могу заявить категорически, без всякого промедленья: что бы вы там ни читали в детективных романах, большинство преступлений совершается на почве денег — в первую и главную очередь. Деньги — вот мотив. Почти неизменно. Один из подозреваемых по этому делу набрал колоссальных игорных долгов. Где? В казино в Монте-Карло. Более того, он здесь прямо сейчас. И завтра утром у меня встреча с управляющим казино — обсудим ситуацию. Вот зачем я здесь.

Она опустошила свой бокал и долила нам всем из второй бутылки.

Более того, двое других подозреваемых в этом деле состоят в политической организации, которой уже некоторое время интересовался мистер Сванн. Похоже, он собирался обнародовать свои находки, и, опять-таки, если взглянуть на то, что он собирался опубликовать, становится ясно, что на кону большие суммы денег. Вот к чему все обычно сводится. Деньги. Все в наши дни много рассуждают о ценностях и культурных войнах, но, по моему опыту, из-за чего бы то ни было связанного с ценностями или культурой люди убивают друг друга редко. Они убивают друг друга из-за денег. Люди на самом-то деле существа примитивные.

Она загребла щедрый ком масла из блюдца и густо намазала его на хлебный ломоть.

Теперь так: я не отрицаю, что происходит нечто странное — с профессором Ричардом Вилксом и самоубийством или не-самоубийством Питера Кокерилла. Тут явно что-то не так, и, возможно, когда мне наконец дадут уйти на пенсию, я этим займусь. Поскольку мы обсуждали теории, призна́юсь, у меня насчет этого дела есть своя теория, но она отличается от вашей. Скажу больше — вашей она прямо противоположна. И, кстати, о той редкой книге, что вы сегодня разглядывали, — подписана она, полагаю, не была? Никаких автографов не нашлось на ней? Или рукописных поправок?

Нет, сказала я. Ничего такого.

Жаль.

А что?