А потому Кристофер вместо имени написал цифры 8/2. Цифры — во всяком случае, по его разумению — достаточные, чтобы недвусмысленно указать на одну фигуру. Была ли то фигура Питера Кокерилла? Было ли в нем что-то, выделяющее его среди четырех подозреваемых?
Верити откинется в кресле и посмотрит в окно, на то, как скользит мимо в солнечном свете беркширская провинция. Одним вагоном дальше то же самое проделает, возможно, и Питер Кокерилл. О чем он стал бы размышлять?
О чем
Она размышляла бы о разговоре, который состоялся у нее накануне с Прим и Раш. Она бы задумалась над тем, с какой неожиданной страстью взялась приемная дочь Кристофера перечислять его достоинства. Все мелкие, неповторимые черты, благодаря которым его легко было обожать и любить. О некоторых Верити уже знала, а кое-какие удивили ее.
Вдруг вспомнится одна мелочь. Какое слово Рашида подобрала? «Энциклопедические познания».
Верити вытащит телефон и откроет приложение Википедии. Отыщет страницу «Список серий телесериала „Друзья“». Отмотает список вниз, вплоть до той строки, которую ищет: сезон 8, серия 2.
«Которая про красный свитер».
Детектив-инспектор Верити Эссен кивнет сама себе и позволит себе улыбочку довольства. После чего встанет и двинется в соседний вагон, покачиваясь всем телом вместе с движением поезда.
Вскоре она нависнет над подозреваемым. Питер Кокерилл на самом деле не глазеет на пейзаж в вагонное окно. Он глазеет на экран своего телефона — на прямую трансляцию со ступеней дома номер десять по Даунинг-стрит. Осознав рядом чье-то присутствие, он взглянет вверх, и Верити заметит огонек узнавания, постепенно разгорающийся у него в глазах. Она произнесет вслух его имя и скажет: «Я арестую вас за убийство…» — и тут ее вновь прервут:
Если вы заметили что-либо подозрительное, скажите об этом сотрудникам или отправьте текстовое сообщение в Транспортную полицию по номеру 61016.
И всё у нас будет схвачено.
Смотрите. Скажите. Схвачено.
Между тем на телефонном экранчике Лиз Трасс произносила бы свою прощальную речь к британскому народу.
Пребывание на посту премьер-министра более чем убедило меня в том, что нам необходимо быть дерзкими и стоять лицом к лицу с испытаниями, с которыми мы сталкиваемся. Как писал римский философ Сенека: «Не оттого все трудно, что мы не дерзаем. Оттого, что мы не дерзаем, все трудно».
Питер Кокерилл вновь отвлечется от экрана и скажет ДИ Эссен:
До чего уместно. А следом добавит горестно: что ж, я хотя бы дерзнул.
Вот уж действительно, отзовется она.
Не уверен, что предполагалась такая концовка, скажет он.
Такая?
Я не про мою жалкую повестушку. Она добром не могла бы кончиться никак. Я имею в виду эксперимент, который мы начали тогда еще, в 1980-е.
Нам необходимо пользоваться свободами, дарованными нам Брекзитом, и все устраивать по-другому.
Это значит обеспечивать больше свобод нашим гражданам и восстанавливать силу демократических институтов.
Это значит снижать налоги, чтобы люди могли оставлять себе больше заработанных ими денег.
Мы в самом деле думали — кое-кто из нас в самом деле думал, — что страна тогда менялась к лучшему. В какой-то точке все пошло чудовищно не туда.
ДИ Эссен скажет: возможно, какие-то предприятия несут в себе зачатки собственного краха.
Возможно, скажет Питер Кокерилл.
И он опять взглянет на экранчик телефона, как раз когда уходящий премьер-министр договорит свои последние слова, а объявление-предостережение зазвучит в последний раз:
Я намереваюсь уделять больше времени моему электорату.
Если вы заметили что-либо подозрительное, скажите об этом сотрудникам или отправьте текстовое сообщение в Транспортную полицию по номеру 61016.
Наша страна продолжает продираться сквозь бурю.
И всё у нас будет схвачено.
Но я верю в Британию.
Смотри́те.
Я верю в британский народ.
Скажите.
И я знаю, что впереди дни посветлее.
Схвачено.