Рай – это несбыточная мечта для человека. Как она может быть связана с криминалом? Потерянная некогда, божественная земля безмятежной жизни, где царила любовь и бессмертие, место с хорошим климатом и обильной пищей, падающей прямо с небес, известна теперь только по преданиям. С тех пор, когда первые живые свидетели Эдема, сошли на землю и умерли от старости, память о прекрасной земле потускнела, черты растворялись, бледнели, пока не исчезли вовсе. Теперь это слово, полное ностальгии, обозначает место, где всегда должно быть очень хорошо. А что же криминал? Преступниками являются люди, преступившие моральные и этические нормы, и живущие за счет нарушения правил этой игры, установленных в нашем земном мире. Но это не какие-то монстры, непременно жаждущие обмана, насилия, смерти, будто их мозг устроен иначе, по другому, где нет места добру и состраданию. Напротив, преступники бравируют своей честью, бесконечно подчеркивая ее силу и чистоту, в противовес всей системе, и абсолютно не важно, какие у этой системы координаты и цели. Как говориться, благими намерениями… Кроме материальной выгоды, человек из криминального мира, приобретает псевдо моральную власть над другими людьми, словно воспаряет над этим миром, презирает, издевается, глумиться над законом, бравирует своими плохими поступками и скверными делами.
По всем предположениям, периодически, в мире возникают такие временные отрезки, отдельные периоды, когда для людей, ведущих преступный образ жизни, возникает время благодати, полной безнаказанности. Этакий криминальный ренессанс, пользуясь терминологией уважаемых историков и въедливых социологов. Поэтому я назвал такое время «Криминальным раем», и в России, он наступил в начале девяностых, в момент обрушения социального строя, безвременья, опустошения, дефицита и безденежья. Страну захватила волна приватизации, менялись собственники заводов и фабрик, появились кооперативные магазины, власть слабела, а криминал, наоборот, пошел в гору. Стало модно быть бандитом, или как их называли в народе, братками, почти братьями, своими, опять живущими в соседнем дворе и на параллельной улице. Как тесен мир провинции, где все переплелись в витиеватом клубке ближних и дальних знакомств, малых расстояний и лапидарных форм.
Господин Альфред Адлер, развивая мысль в лоне собственной теории неполноценности, определял деятельность людей, вставших на криминальный путь, как личностей, винящих других и полностью оправдывающих себя. Жестокий мир общества отталкивает этих людей, вместо того, что бы согреть в ласковых «родительских» объятьях, и накормить божественной амброзией. Что может быть обиднее и горше, чем участь брошенных сыновей и дочерей, тогда они замыкаются в своей обиде и начинают мстить всему этому огромному и жестокому миру.
В небольшом курортном городке, в летнее время, когда солнце и море становятся главным лейтмотивом земного существования, появлялись сообщества сильных молодых людей, живущих за счет всего остального мира. В природе это типичная форма паразитизма, открытая и наглая, когда один организм живет за счет другого, пользуется его ресурсами, ничего при этом не делая. Братки больше любили называть себя хищниками, вероятно, ассоциируя себя с сильными и, опять же, благородными, львами и тиграми. Каково это, ощущать себя сильным животным в сафари? Но все, на что хватало, этих сильных и наглых людей, это «отжимать» деньги у коммерсантов, и тратить нечестно заработанные, на кабаки и иную красивую жизнь. Все жили в провинции одним днем, словно мир не изменился вовсе. Кого только не было в рядах нового криминалитета, боксеры, борцы, каратисты, регбисты, бодибилдиры, десантники. Они соревновались между своими спортивными концессиями, в силе и значимости, делили сферы, бились в жестоких драках, объединялись и вычисляли ренегатов и стукачей, потихоньку бряцали огнестрельным оружием, постукивали кустарными кастетами, и самодельными ножами. Для серьезных разборок выезжали на «стрелки», забитые где-нибудь за городом, в лесу или поле. Везде были «смотрящие», люди из криминальной среды, ответственные за определенные участки территории города, района, области. Это что-то типа мастера в цеху, или инженера на производстве, с функциями третейского судьи. По большому счету, ничего нового, в структуру криминального мира, здесь внесено не было. Все известные криминальные корпорации, типа, «Коза ностра», китайская «Триада», японская «Якудза», итальянская «Коморра», колумбийские картели, строились по принципу жесткой иерархии, сообразно местного менталитета, особенности экономических и политических условий государств, на территории которых действуют подобные сообщества. Не исключением была и русская мафия. По России шел великий передел собственности, взрывали автомобили криминальных авторитетов, убивали из пистолетов у самого порога дома директоров заводов и фабрик, само утверждаясь, в полной мере, в новой постсоветской реальности.
