В попытке сформировать представление о родителях как о самостоятельных личностях, существовавших отдельно задолго до рождения ребёнка, можно попросить отца и мать описать детям себя в детстве, особенно концентрируясь на вопросе «Ты попадал в неприятности с родителями и учителями?» Отцов и матерей просят написать свою жизненную историю и принести её для обсуждения на следующей сессии. Один отец, рассказывая детям о себе в подростковом возрасте, смущённо заявил: «Начнём с того, что во время учёбы в школе кабинет директора был моим вторым домом». Последовавший за этим смех всей семьи не только помог сыновьям по-другому взглянуть на своего отца, но и поменял мнение отца о трудностях своих сыновей. Так и матери, подробно рассказывая о своих переживаниях, конфликтах и поведении во время свиданий, редко упускают возможность заинтересовать своих дочерей.
Несмотря на то что приведённый выше перечень далеко не исчерпывающий, мы хотим завершить раздел о семейной провокативной психотерапии четвёртым и последним сценарием: «У родителей есть обязанности, а у детей – права». Эта идея широко распространена в нашей культуре, и, возможно, в какой-то степени это справедливо. Отдел по защите детей является необходимой частью любого хорошо функционирующего окружного управления социального обеспечения по целому ряду причин. Кроме того, юридические права детей только начинают признаваться на практике в наших судах, и акцент на правах детей здесь также вполне обоснован. Однако если у детей есть права, а у родителей – обязанности, то и обратная ситуация не менее, а то и более справедлива, и семейный провокативный психотерапевт пытается придать равную значимость обеим сторонам – правам и обязанностям родителей и детей.
С июля 1963 года мы рассказывали о провокативной терапии в рамках докладов, публичных выступлений, семинаров, мастер-классов, и симпозиумов перед коллегами, студентами, слушателями и широкой публикой. Кроме того, сотни «мозгоправов» имели доступ к многочисленным аудио- и видеозаписям сессий, сделанным за последние несколько лет. Как правило, у них возникали вопросы, и они высказывали своё мнение об этой системе психотерапии. Данная глава представляет собой обобщение результатов дискуссий, состоявшихся после наших презентаций. Мы благодарны всем, кто заставил нас поразмыслить над этими аспектами нашей теории.
1. Вопрос:
1. Ответ: Никто, ни один человек не может заявить, что именно он заложил краеугольный камень в основание ИСТИНЫ. Часто со своими студентами и ординаторами я разговариваю о том, что я называю «мозаичная аналогия». Психиатрию можно представить как мозаику, а каждую из различных терапевтических систем и теорий, объясняющих поведение и мотивацию человека, – как кусочек мозаики. Я думаю, что провокативная терапия – это большой кусок этой мозаики. Она является способом организации нашего практического опыта, имеет логическое основание и внутреннюю последовательность, придавая специалисту уверенность. Она эффективна. В процессе применения провокативной терапии легко проследить, как работает условие «если…, то…». Другими словами: «Если я буду вести себя с этим клиентом так, то он, с большой долей вероятности, отреагирует на это таким-то и таким-то образом». Подобная предсказуемость и ощущение контроля над разнообразными клиническими явлениями укрепляют веру человека в правильность своих действий. А по мере приобретения опыта психотерапевт становится увереннее в себе, поскольку его поведенческий репертуар расширяется.
