«Отец» (взрывается): ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Психотерапевт (понимающе кивая): Я знаю, знаю, мистер Джонс, но вы должны понять, что так работают эти больные умы. Видите ли, этот импульс или желание были для него неприемлемы…
«Мать» (со слезами): О нет, слава богу! Я бы никогда…
Психотерапевт (не обращая внимания): Поэтому он подавлял это желание и проецировал на вас, миссис Джонс, и был убеждён, что вы хотите вступить с ним в сексуальные отношения.
«Отец» (взрываясь): ЧТО ЗА ХРЕНЬ, Я…
Психотерапевт (настойчиво): Подождите, пожалуйста, мистер Джонс…
«Мать» (в ужасе, отшатываясь): Я никогда, никогда не испытывала к нему таких чувств, это противоестественно…
Психотерапевт (одобрительно кивает): Я знаю, миссис Джонс. Но тогда он пришёл в ужас от ваших неестественных чувств к нему и хотел вас убить…
«Отец» (взрывается): ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!! Я УБЬЮ ЭТОГО МАЛЕНЬКОГО УРОДА…
Психотерапевт (жестом останавливая его, твёрдо): Вы опоздали, мистер Джонс. Теперь позвольте мне закончить моё профессиональное объяснение. (поворачивается к «матери», наклоняется к ней, участливым, тёплым голосом) Но эта мысль тоже была для него неприемлема, поэтому он подавил её и покончил с собой. Потому что мы знаем, миссис Джонс, мы знаем, что каждое самоубийство – это убийство. Ваш сын в душе был убийцей.
«Мать» (со слезами): О, мистер Фаррелли, я не знаю, что…
«Отец» (перебивая): НУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я РАД, ЧТО ОН МЁРТВ, ЕСЛИ ОН БЫЛ ТАКИМ ИЗВРАЩЕНЦЕМ.
Пациент (наблюдает за происходящим, всё больше хмурится, рот полуоткрыт, прерывает ролевую игру психотерапевта сердитым тоном): Ну, ты, сукин сын! Это ещё одна причина, по которой я не собираюсь совершать самоубийство – чтобы ты не рассказал моим родителям всю эту ложь после того, как меня не станет!
Психотерапевт (небрежно): Какая вам разница? Вы будете мертвы, и тогда это вас ни капельки не будет беспокоить.
(С. 61)
Следует заметить, что независимо от того, какой подход вы используете, если вы постоянно работаете с клиентами, имеющими в анамнезе суицидальные мысли и попытки самоубийства, есть статистическая вероятность, что рано или поздно кто-то из них совершит самоубийство «во время вашего дежурства». И я намеренно формулирую это именно так – во время вашего дежурства, – потому что, как мне кажется, большинство психотерапевтов переживают это именно так. Один клиент даже сказал следующее.
Клиент (смотрит на психотерапевта): Если я покончу с собой, в этом штате ваша профессиональная репутация будет смешана с грязью.
Психотерапевт (небрежно): О, забудьте. Раньше я тоже так думал, но всякий раз, когда это случалось за все эти годы… Знаете, вы не поверите, но мои коллеги так сильно поддерживали меня. Они обычно говорили что-то вроде: «Она всё равно собиралась покончить с собой в одну из ближайших недель – никто не смог бы её остановить» или «Надо отдать тебе должное, Фрэнк, у тебя хватило смелости работать с этим пациентом – я-то струсил». И они обнимали меня и говорили: «Фрэнк, я принесу тебе чашку кофе. Сливки и сахар?» И я отвечу (психотерапевт говорит нерешительно, со слезами на глазах, тяжело дыша) «Да… только… одну… чайную ложку… сахара…» (вытирает слёзы с глаз, резко меняет тон голоса с прерывающегося слезами на счастливый) Ну, и сразу же мне становится лучше, а к обеду всё забывается. И даже семьи неизменно благодарят меня, говоря: «Вы сделали всё, что могли, и мы вам благодарны». Или они говорят: «Ну, теперь он вместе с Иисусом», что звучит немного странно (клиент невольно заливается смехом) но… нет, я бы не позволил вашим страхам испортить мою профессиональную репутацию помешать вам совершить самоубийство.
Клиент (краснеет, кусает губы, фыркает от смеха): Ладно, ладно я уловил суть. (5.62)
Можно было бы привести ещё целый ряд примеров, но в заключение позвольте мне описать только один случай.
Пациентка, которой было около двадцати лет, стабильно прогрессировала на протяжении тридцати сессий. Терапия уже подходила к концу, когда она неожиданно заявила, что это её «последняя сессия».
Психотерапевт (несколько удивлённо, но примирительно): Хорошо, красавица. Так о чём вы хотите поговорить?
Пациентка (спокойно): Вы не будете возражать, если я покончу жизнь самоубийством?
