Третьим источником изменений является то, что психотерапевт имплицитно ожидает, что клиент изменится – так, чтобы его не узнали собственные родители, – и это ожидание может, по принципу самоисполняющегося пророчества, побудить клиента к изменениям. Более того, психотерапевт, утрируя саморазрушающее, девиантное, патологическое поведение клиента и вызывая протест и сопротивление этому поведению с его стороны, формирует у него запреты на собственную девиантность. Одним словом, психотерапевт использует техники сопротивления и защиты клиента для того, чтобы заставить его измениться и двигаться в более конструктивном направлении. И, наконец, ещё один источник изменений заключён в многократном использовании психотерапевтом ролевого моделирования: психотерапевт с юмором демонстрирует клиенту, что существует иной способ восприятия проблем и отношения к ним, а также другой тип поведения.
7. Вопрос:
7. Ответ: Раньше я думал, что это важно, поскольку облегчает работу, но теперь я думаю: «Чёрт возьми, просто принесите тело, пока оно тёплое, и мы попробуем». Другие терапевтические методы выросли, по большому счету, из работы с мотивированными, не госпитализированными клиентами. Но в основе провокативной терапии лежит работа с недобровольно госпитализированными пациентами. Мы советуем: если вы работаете с немотивированными клиентами, контролируйте ситуацию.
Что касается вопроса «Должен ли клиент осознать его проблемы?» – это полезно, но не обязательно. Если клиент не признает проблему, психотерапевт расскажет ему, в чём она заключается, или спросит, какие проблемы, по мнению его близких людей, у него есть и согласен ли он с ними. Например, клиент может сказать, что его единственная проблема заключается в том, что его держат в больнице, или «Моя единственная проблема в том, что мне приходится ходить к вам, иначе мои родители выгонят меня из дома». Реакция психотерапевта обычно заключается в том, чтобы расхохотаться в лицо пациента и спровоцировать его повторить прямые, конкретные заявления, которые другие люди уже сделали о нём, его установках, поведении и общей паршивой репутации. Одним словом, клиенту не нужно признавать свою проблему или осознавать её до того момента, пока психотерапевт не вынудит его повторить определение этих проблем, данное его близкими.
8. Вопрос:
8. Ответ: В любой конкретной ситуации существует, по всей вероятности, не менее десятка различных факторов, которые могут объяснить то или иное поведение человека; поиск единственной реальной причины часто оказывается иллюзорным. Как я говорю студентам: «Остерегайтесь Бармаглота[18] ипотез, опирающихся на один фактор».
Возможно, в силу моего религиозного воспитания и профессиональной подготовки и того, чему меня учили о человеческой мотивации, раньше я думал, что чем сильнее мотивация, тем она запашистее. А чем она запашистее, тем легче её обнаружить. Поэтому истинные причины обычно имеют самый пахучий запах. Я больше не верю в это и не ищу однофакторных гипотез для объяснения своего или чужого поведения. Скорее существует множество простых, логически обоснованных объяснений поведения человека.
Развитию провокативной терапии дали толчок извечная проблема психотерапевтов (как добиться изменений в тех, кому мы обязаны помогать); стимулирующая профессиональная среда, состоящая из ряда психотерапевтов, бившихся над этой проблемой; абсолютная уверенность в том, что денежное, профессиональное, личное и социальное вознаграждение достаётся только успешным специалистам; и даже, возможно, мысль, о том, что почётное занятие – пытаться оказать помощь тем, кто испытывает боль. И наконец, я был чертовски азартен: я хотел стать одним из лучших психотерапевтов на свете и добиться успеха с пациентами, от которых другие специалисты отказались или которые были классифицированы как не поддающиеся лечению.
Но, возможно, это не до конца объясняет историю появления провокативной терапии. Вероятно, одна из причин кроется в словах моих сестёр. Моя старшая сестра, Сисси сказала что существует связь между провокативной психотерапией и тем, каким я был в детстве. «Ты обладал удивительным даром подражания ещё задолго до того, как пошёл в школу». А моя младшая сестра Джитти заметила: «Ты всегда любил дразнить людей. Ты дразнил меня до смерти». Но кто может знать наверняка, что влияет на людей в их выборе образа жизни, профессии и отношений? Я не знаю, да и вы, наверное, тоже. Максимум, что мы можем сделать, – это предположить.
