Провокативная терапия полностью

Опять же, в обеих системах симптомы рассматриваются как нечто основанное на отношениях между людьми. Они дают пользующимся ими преимущество в контроле над отношениями. С незапамятных времён человек боролся за контроль над окружающей средой – сначала для того, чтобы выжить, а затем чтобы повысить качество своей жизни. Точно так же каждый человек борется за контроль над своими социальными отношениями, из которых он должен черпать психические ресурсы. В этой связи психопатология рассматривается как экстремальные действия, направленные на установление контроля над непредсказуемыми межличностными отношениями.

Мы также отвергаем концепцию, согласно которой симптомы считаются исключительно защитой от интрапсихических импульсов или идей. Мы не согласны с современным поиском «золотого руна»: шизококков или биохимических отклонений, которые объясняют всю симптоматику.

Точно так же из соображений полезности мы не считаем, что только факторы ситуационного влияния объясняют многие симптомы. То есть они не являются причиной значительной части разнообразий в поведении человека; в определенных контекстах они могут быть полезными для предсказывания и контроля поведения (т. е. они истинные с научной точки зрения). Это означает, что в реальности изменения, происходящие в процессе психотерапии, имеют в качестве агента изменений только систему межличностных отношений, а социальные и межличностные последствия являются важнейшими мотиваторами и наградой изменений.

Слова «брать верх», «уступать» и «паритет» являются полезными и простыми для описания отношений. Пациенты и клиенты, как правило, стремятся взять верх или уступить и проявляют чрезмерную потребность в контроле (т. е. в отношениях они придерживаются комплиментарных и непрямых способов взаимодействия). Задача психотерапевта – противостоять подобным манёврам и сделать их бесполезными.

13. Вопрос: Как найти учреждение, которое согласится, чтобы в его стенах использовали этот вид терапии?

13. Ответ: Устройтесь в место, подобное Государственной психиатрической больнице Мендоты. То есть такое место, которое готово на эксперименты, в котором проводится много исследований и ведётся обучение. Ваш вопрос явно подразумевает, что большинство больниц и организаций не решаются на эксперименты, и, к сожалению, я должен согласиться с этим, если учитывать мой опыт и опыт моих коллег по всей стране. Но, возможно, это преувеличение. После моего выступления с докладом о провокативной терапии мне не раз говорили: «Вы могли бы работать в нашей организации по защите детей», «Вы могли бы работать в тюрьме», или: «Вы могли бы работать с членами уличных банд в Нью-Йорке», или: «Вы могли бы работать в нашей сельской психиатрической клинике» и т. д. и т. п. Так что, возможно, всё больше и больше учреждений приветствуют эксперименты и инновации в работе с клиентами и пациентами при условии, что их благополучие стоит на первом месте.

14. Вопрос: Очевидно, что вы с большой теплотой и искренней заботой относитесь к клиентам и пациентам. Как вы доносите это до них?

14. Ответ: Я невербально демонстрирую своё позитивное отношение, которое раньше я выражал словами, в которые они не верили. Теперь я обзываю их по-всякому, и что они отвечают? «Нет, я знаю, что нравлюсь вам…» или «Мне всё равно, что вы говорите, я знаю, что мы, пациенты, вам действительно нравимся». Теперь они интуитивно понимают, что нравятся мне; они уверены в моей симпатии к ним, несмотря на мои слова, а порой и смех. Я не умею сохранять нейтральное выражение лица.

Удивительный парадокс провокативной терапии заключается в том, что, с одной стороны, это искусственный мир, а с другой – попытка создать относительно реалистичный социальный микрокосм, а не место, где клиент чувствовал бы себя безопасно, как в материнской утробе. В медицинских теориях часто пропагандируются такие ценности, как доверие, теплота и эмпатия, но в реальном мире, с которым клиенты сталкиваются, выходя из нашего кабинета, зачастую всё грубо и жёстко, кругом мошенники и страшно выходить на улицу. Зачастую реальная жизнь не соотносится с атмосферой в кабинете психотерапевта. И это одна из сильных сторон провокативной терапии. Психотерапевт никогда не даёт понять, что душевное тепло, полное понимание и искренность будут в порядке вещей. Вместо этого он врёт клиенту, отвергает его, а порой и сознательно не понимает, стремясь создать реальный социальный микрокосм и усилить генерализацию терапевтического эффекта.

15. Вопрос: Каким пациентам провокативная терапия не способна помочь?