А пока… Завтра придёт группа старшеклассников, перед осмотром музея нужно прочитать краткую лекцию «Источники религиозного мракобесия». Согласно программе. Так, на чём сделать акцент… Во-первых, конечно, непримиримость коммунистической и религиозной морали…
Нет, начать лучше с происхождения слова «религия» – от латинского «благоговеть». Стоять и благоговеть. То есть это явление по сути своей лишено движения, активного, преобразующего начала… Потом древнейшие формы – поклонение духам, священным животным… И плавно перейти к главному противнику. Реакционная функция православия. Суеверия – орудия господ-толстосумов…
Обязательно показать несколько атеистических карикатур для детей, начиная с 20-х годов… Яркие цвета, броские надписи. «Угодников уничтожай – умножай урожай»… Безбожная азбука: «Долой Древнюю Дедовскую Деревню»… Исторический экскурс побольше, но без этих неоднозначностей, черносотенцев, обновленцев… Союз воинствующих безбожников СССР. Перегибы были, но это же энергия Октября, как ещё отбросить мусор из-под могучих колёс красного паровоза! За считанные годы вырваться из тысячелетнего тупика! (Марлен профессионально воодушевился, но быстро успокоился, слушателей вокруг не было.)
Из Маяковского напомнить: «Люди летают по небесам, и нет ни ангелов, ни бесов. А поп про ад завирает, а сам – не верит в него ни бельмеса». Приём пропаганды в том, чтобы апеллировать к вещам, известным людям. Маяковский повсюду, он рядом всю жизнь, начиная с «Майской песенки» для малышни и заканчивая… «Прежде чем идти к невесте – побывай в резинотресте!» Купи галоши. Марлен усмехнулся, но тут вспомнил про сегодняшнее утро. Беда с практикантками, пыл есть, а подготовка слабая.
Обычно всё проходит гладко, но в последнее время пионеры какие-то активные. Вот и в прошлый раз, когда была эта лекторша-стажёрка… Замялась, хотя вопрос простой: «А если сама наука дарована Богом?» Хотя нет, нехороший вопрос. Не наш вопрос. Так и надо было ответить прямо: это чуждый вопрос. Плохо, что школьники приходят в музей неподготовленными… Хотя и у нас есть резервы. Правильно руководство комитета отметило, что наш коллектив слабо ведёт пропаганду научного атеизма. Именно научного. И ещё руководящие товарищи правы в том, что мало наступательности в нашей работе.
А сегодня стажёрка некстати сказала, что жизнь после смерти есть – это круговорот в природе. Материя не исчезает, просто меняет форму. Превращается во что-то другое. Её и спросила какая-то язвительная, не наша школьница: «А во что в природе превращается пепел из крематория?» И опять не нашлась. Не лектор, а овца зелёная. Только и может трясти кудряшками.
Вообще с кадрами сложно. И у молодёжи встречается шаткость взглядов, непонимание святых вещей. До кощунства. Вот соседка рассказывала, что у неё сына исключили из комсомола. За дурацкую шутку о том, что Ленин был негром, потому что с белыми боролся. Откуда такой цинизм? Как просмотрели родители, школа? Над кем он вздумал смеяться, сопляк?
Вспомнился ещё неприятный случай на прошлой неделе. Тоже вышел вечером с работы, уставший, вокруг никого не было. Прищурясь, посмотрел поверх крыш, туда, где садилось солнце… И вдруг откуда ни возьмись – эта сумасшедшая старуха. И закричала: «Как ты смеешь смотреть на небо своими бесстыжими глазами?» Даже напугала. До сих пор звучит в ушах.
Недобитый пережиток. Здесь, в центре Ленинграда, через столько лет после Октября, после войны, блокады, всех побед и завоеваний, возникает какая-то религиозная фанатка… Растерялся тогда – не в милицию же её тащить, да и как задержать – рассыпется от дряхлости, заорёт. А меня уже видят как ведущего научного сотрудника. Солидная должность, ответственность. И ни милиционера, ни дружинника, ни просто людей. Так и пришлось шаги ускорить и за угол быстрее. Хорошо, что больше не появлялась.
И хорошо, что уже пятница. Завтра короткий день и можно будет наконец уйти в отпуск, поехать на прохладную Вуоксу, блесну побросать… Жарко.
Действительно, было душно. Стих даже слабый ветер, солнце застыло на одном месте, горячий серый воздух замер над трещинами асфальта. Марево становилось дымчатым, рождая движение, прозрачные силуэты, что-то невидимое, парящее над дорогой…
Марлен отступил в тень музея, машинально проследив глазами за тем, как она длится дальше, ещё дальше и упирается в… Он заморгал и прищурился. Прямоугольная тень музея заканчивалась выпадом вперёд, на котором виднелась… тень большого креста.
Марлен машинально обернулся и посмотрел на крышу музея, золотой шар и голый шпиль. Всё на месте. Крест на здании раньше был, но его же навсегда сняли полвека назад, во время реконструкции. «Обман зрения» – мелькнула единственно возможная мысль. Что-то из окрестных зданий отбрасывает такую мистическую тень – снятого креста.
