– Твоя правда, – проворчал он. – Сейчас я так голоден, что готов сожрать тебя с волосами, костями и даже кольчугой, будь на тебе кольчуга.
Тогда Галевин заплакал, а волк облизал его лицо и сказал:
– Не бойся.
И они снова заснули, прижавшись друг к другу.
Утром сир Ален из Мезлоана пришел посмотреть – что произошло за ночь в клетке с бисклавре, и увидел, что пленники его оба живы, только очень голодны, оборваны и несчастны.
– Вот так дела! – воскликнул сир Ален. – Стало быть, мне в руки действительно попался бисклавре. Ведь будь этот волк обычным зверем, он порвал бы и съел человека. А человек, будь он обычным человеком, перерезал бы зверю горло, пока тот слаб от потери крови. Нет, и волк этот – не обычный волк, и человек – не обычный человек; один из вас оборотень. А может статься, оборотни вы оба.
И он хотел уже позвать людей, чтобы те развели большой костер и сожгли на нем бисклавре вместе с клеткой, но тут загнусили трубы, и было объявлено о прибытии Фриек де Морван.
Фриек приехала как рыцарь – на боевом коне, с копьем в руке; за ней на смирной лошадке ехала закутанная в плащ Секста, а сзади тащился, связанный веревкой и босой, паскудный арфист. Арфа же его лежала на седле перед Секстой, как освобожденная пленница.
Голос у Фриек был довольно слабый, поэтому она подозвала одного из слуг сира Алена и передавала ему все то, что хотела сказать громогласно, а уж тот кричал во всю глотку, стараясь и надрываясь:
– Фриек де Морван!
– Привезла дочь сира Алена!
– Несъеденную!
– Бежавшую!
– Ради любви!
– Из зависти!
– И просит!
– Отдать ей волка и человека!
– В обмен на дочь!
– Или поединок!
– Стыдом будет любой исход!
– Победить женщину на копьях – стыд!
– Быть побежденным женщиной в сражении – стыд!
– Лучше отдать волка и человека!
– В обмен на дочь!
– Или поединок!
Когда глашатай смолк, сир Ален подошел к деве-рыцарю, неподвижно сидевшей на коне.
– Какая дочь? – спросил он.
– Отец! – закричала Секста, захлебываясь слезами, хотя Фриек строго-настрого приказала ей молчать. – Ах, отец, мой господин, мой добрый отец! – И она бросилась к его ногам.
Сир Ален поднял ее, обнял и прижал к себе.
– Меня не съели! – сказала Секста.
– Я вижу, вижу, – пробормотал сир Ален, проводя рукой по ее волосам. – Я вижу.
– Меня спасла сестрица Фриек, – продолжала Секста. – Она нашла меня, положила к себе под одеяло, она поставила жаровни и дала мне горячего вина.
– Я вижу, – сказал сир Ален, не глядя, однако, на деву-рыцаря.
А Фриек произнесла:
– Раз уж никто никого не съел – могу я забрать из клетки человека и волка?
– Один из них бисклавре, – сказал Ален. – А может быть, оба.
– Что до пропавшего скота, – продолжала Фриек, – то воровал вот этот паскудный арфист. И он же подговорил вашу дочь бежать из дома. Если вам хочется кого-нибудь сжечь или повесить – вот хорошая возможность.
– Мне не хочется никого сжигать или вешать, – сказал сир Ален. – Это отдаляет меня от рая, а я уже близко: остался всего лишь один шаг. Поэтому возьмите арфиста себе и помните, что я его помиловал.
– В таком случае, позвольте мне забрать из клетки человека и волка, – в третий раз сказала Фриек. – Клетка же мне не нужна.
– Что ж, – проговорил сир Ален, – дама Фриек де Морван, вы вправе так поступить.
Галевина усадили на лошадь, а волка подали в седло деве-рыцарю. И они отбыли в замок Морван.
В замке Морван волка бережно отнесли на скотный двор. Туда же Фриек распорядилась отправить и обезумевшего от страха арфиста.
Затем она сняла шлем и обратилась к сиру Галевину:
– Всего лишь на миг вам удалось коснуться моего сердца иглой и заставить его сжаться и испытать жалость. За это я стану вашей женой, если вы все еще этого хотите.
А сир Галевин ей ответил:
– Я узнал, каково это – жить рядом с волком и любить в нем все волчье, и все человеческое, и все пограничное. И когда мы с сиром Эрваном оба находились там, в серых сумерках, на границе между волком и человеком, я наконец понял и ваше сердце, моя госпожа…
Вот так, коротко говоря, Фриек вышла замуж за сира Галевина.
Сир Эрван некоторое время был болен, но потом совершенно исцелился. Секста де Мезлоан научилась играть на арфе и весьма в этом преуспела. Сир Ален сделал последний шаг и вошел в рай. О том, что случилось с предателем-арфистом, в замке Морван говорить не принято. Безносые сестры Фриек все вышли замуж, но, поскольку каждая из них предпочла производить на свет потомство исключительно мужского пола, то и безносых девушек в Бретани больше не рождалось.
Королем Норвегии был Гарольд, а сына его звали Турольд.
Турольд очень любил свою мать и повсюду носил ее с собой.
В те годы, когда Турольд еще не народился, король Гарольд был в набеге и грабил побережье Ирландии, а затем попал в бурю. Сильный ветер разбросал и потопил все его корабли, кроме одного, на котором находились сам Гарольд и еще десять его воинов. Они нашли укрытие от бури в уединенной бухте на берегу Земли Маленьких Дев.
