Отец его часто уходил в походы, потому что не переставал воевать с королем Ирландии Финнлаугом. Воспитанием Турольда занималась его мать, Маленькая Дева. Она обучала его свирепости и лихости, доброй перебранке и перебранке злой, и тому, как вести разговор с женщиной, которая нравится, и стрельбе из лука, и кулинарии, и целебным травам, а сверх того показала, как останавливать кровь пальцами, тугой повязкой и иглами для починки рыбачьей сети.
Когда Турольду исполнилось восемь лет, его мать начала стареть и быстро ветшала.
– Мне уже одиннадцать лет, – говорила она сыну, – а люди моего племени дольше пятнадцати не живут. И то диво, что я прожила так долго, находясь вдали от родного берега.
И тогда Турольд начал носить ее с собой. Он привязывал ее платком к спине, как делают женщины со своими младенцами, и так ходил с нею повсюду. А когда другие мальчики пробовали смеяться над ним из-за этого, он бил их своими маленькими женскими кулачками. И поскольку у плеча руки Турольда были толстыми и мускулистыми, то и удар получался жестокий, и после этого мальчику приходилось идти к ручью и отмывать пальцы от крови.
А Маленькая Дева, привязанная платком к спине сына, громко смеялась, обнажая острые зубы. Черные глаза ее блестели, а седые волосы были похожи на высохшие и выгоревшие на солнце водоросли.
Когда Турольду исполнилось двенадцать лет, его мать умерла, и он похоронил ее на берегу. Каждый день после ее смерти он приносил на могилу матери камень или два, и в конце концов насыпал высокий курган. Гарольд, возвращаясь из Ирландии, еще издали увидел этот курган и сразу понял, что произошло.
Корабли причалили празднично, гремя щитами, шумя парусами; с грохотом легли на берег доски, простучали сапоги, и сам король сошел на берег; торжество на его лице мешалось с печалью.
Гарольд вел с собой девочку лет десяти, богато одетую, с длинными золотыми волосами. У нее были тонкие черты, которые придавали ей сходство с Маленькой Девой, однако зубы и руки ее были обыкновенными, как у всех людей. Глаза ее были зелеными и немного раскосыми. На ней было платье, расшитое множеством пестрых узоров.
Ее руки сковывала длинная тонкая цепочка, и такая же цепочка была у нее на ногах.
Турольд подошел к отцу и сказал:
– Ваша жена умерла, мой господин.
А Гарольд перевел взгляд с сына на курган и ответил:
– Я вижу.
Турольд указал на девочку:
– Вы привезли ее кстати – это хороший дар, и моей матери не так одиноко будет спать в кургане.
Девочка, не мигая, смотрела на Турольда своими зелеными раскосыми глазами и покусывала нижнюю губу, а Гарольд со вздохом ответил:
– Мне жаль, но я не могу позволить тебе этого.
– Отчего же? – спросил Турольд. – Заражена ли она какой-нибудь опасной болезнью или же недостаточно знатна?
– Она не больна, – сказал Гарольд, подергав за цепочку, которая сковывала руки девочки, – и, видит Бог, чрезвычайно знатна; я взял ее в залог мира с Ирландией. Это Валентина, дочь короля Финнлауга. Пока она находится у нас в Норвегии, ирландцы не посмеют противиться нам ни в чем, чего бы мы от них ни захотели. Теперь ты понимаешь, почему я не могу перерезать горло столь ценной пленнице.
– А, – сказал Турольд. Он посмотрел на Валентину разочарованно и отошел от нее.
Вместе с Валентиной король захватил и других заложников из знатных ирландских семей, но то были взрослые мужчины, и Гарольд со спокойной душой держал их в мрачной сырой темнице. Но запирать королевскую дочь он не стал и разместил ее в покоях, которые некогда принадлежали его жене.
Валентину сопровождала женщина по имени Артуса; она была высокая, широкоплечая, с темно-рыжими волосами, которые носила уложенными в чехол; ее улыбка была кривая, и открытым она держала только один глаз, а второй зашивала шелковой ниткой.
Артуса приехала в Норвегию добровольно – ради того, чтобы неотлучно находиться рядом с Валентиной, которой приходилась крестной матерью. Гарольд не возражал – напротив, с радостью принял предложение Артусы, поскольку менее всего ему хотелось подыскивать для Валентины служанку из числа норвежских девушек, и при том такую, которая не желала бы задушить ирландскую заложницу во сне.
Потому что войны с Ирландией велись Гарольдом из года в год, и от рук ирландцев погибло много славных норвежских воинов, так что ненависть к ирландцам оставалась весьма сильной.
Гарольд обещал королю Ирландии, что дочь его вырастет, как подобает королевской дочери: о ней будут хорошо заботиться, одевать в красивые одежды, обучат изысканному обхождению, песням и танцам; станет она сведуща в чтении и письме и в большинстве видов вышивания.
В женские искусства посвящала Валентину Артуса, но чтение и письмо, а также танцы ей пришлось изучать вместе с Турольдом, и это весьма не понравилось им обоим.
Из-за цепочек, которые Валентина носила на руках и ногах, она не могла ни широко размахнуться, ни сделать шаг, какой следовало, и во время танца цепочка постоянно била Турольда по ногам, а это чрезвычайно сердило королевского сына.
