В кулуарах учреждения, например, его молодые подчиненные (родившиеся после коллективизации) спрашивали о своем седом, но очень красивом начальнике, помнит ли он Апрельское восстание или его воспоминания относятся к периоду после Освободительной войны. Эти молодые люди привыкли видеть в начальнике героя времен до Девятого сентября, думали, что полковник Генов был партизаном или солдатом интернациональной бригады, а он в те годы был обыкновенным сельским учителем истории, который неоднократно побывал в застенках полиции и был там бит. Арестовывали его, как правило, перед Двадцать четвертым мая. Как своего человека и постоянного клиента стражники сажали в камеру на южной стороне. Выпускали накануне праздника, и только после того, как он перед начальником тюрьмы и старостой произносил речь, которую должен был прочитать детям в день праздника. После очередного визита, когда он вернулся из полиции со сломанным ребром, ему предложили перейти на нелегальное положение. На это учитель ответил: борьбу нужно вести на всех фронтах — одни должны завоевывать победу с оружием в руках, другие — готовить к этому человеческие души, особенно молодое поколение. «Иначе, — говорил он, — наша победа не будет стоить и ломаного гроша, если мы не будем создавать основы будущего. Поэтому оставьте меня учителем».
Все, кто знает Старика, удивляются, как это он мог произнести такую длинную тираду. В действительности по натуре он был самый молчаливый человек из всех родившихся на свет. У него своя теория, которую он очень стеснительно, но вполне убежденно внушал коллегам. Он считал, что каждый человек за свою жизнь должен произнести определенное количество слов и каждое произнесенное сверх лимита слово приводит к заболеванию, а если начинает болтать слишком много — наступает смерть. Его подчиненные были приучены докладывать кратко и с выводами. По теории Старика, каждая фраза должна показывать глубокое и всестороннее знание дела. Это он всегда внушал своим оперативным работникам окружного управления. Случалось, приходил кто-нибудь из молодых на доклад, Старик слушал, считая суставы на пальцах, а в заключение говорил:
— Говоришь очень пространно.
Если молодой не понимал, следовало строгое, почти приказное предупреждение:
— Не укорачивай себе жизнь!
Новичок приходил в отчаяние, для приличия делал паузу, немного успокаивался и продолжал подготовленный доклад. Тогда Старик придвигался к отопительной батарее — у него был постоянный озноб, — закрывал глаза и своим негромким басом продолжал:
— Остановись, не укорачивай мне жизнь. Я уже старый человек.
Старик считал, что слушать длинные тирады так же вредно, как и произносить их. Когда у него было хорошее настроение, а точнее, когда он позволял себе показать подчиненным, что он в хорошем настроении, он собирал всех молодых сотрудников в своем кабинете, предлагал им кофе с медом, запрещал курить и спрашивал, как когда-то в школе:
— Сколько китов можно поместить в одном аквариуме?
Присутствующие излагали свои соображения, кто что мог придумать. «В зависимости от аквариума», — обычно начинали все. «Не зависит, — подчеркивал Старик. — Аквариум круглый, определенных размеров… например, величиной с дыню… но непременно зрелую… и светлую».
После такого вступления начинал расспрашивать о семьях, родственниках, потому что их отцы и старшие братья были его учениками. Молодые люди глотали ароматный напиток, но через мгновение от напряжения горло снова пересыхало. Тогда он их отпускал, говоря, чтобы каждый доложил ему лично. Всю следующую неделю ждали, найдется ли кто-нибудь достаточно сообразительный и умный. Нашелся. Когда Старик уходил на пенсию, тот стал его преемником. Теперь он уже полковник. Имя и фамилия его — Христо Дочев.
В день своего шестидесятилетия Старик пришел в парадной форме и с женой. Прежде ходил в гражданском костюме и требовал, чтобы честь ему отдавали взглядом. Что это значило, было известно только ему самому. «Когда работаешь, должен думать только о работе. Это видно по глазам. Посмотришь в глаза человеку, а они прозрачные, как аквариум. Всмотришься и видишь трех китов, на которые опирается его жизнь. Ведь не зря наши давние предки верили, что Земля держится на трех китах. Для женщин — это вера, надежда и любовь. Для детей — здоровье, игра, мать. Для нас, следователей, — истина».
Старик, видимо, был немножко романтиком, потому что на всех торжественных вечерах в управлении танцевал со всеми женщинами и каждой говорил комплименты. Потом эти комплименты переходили из кабинета в кабинет и постепенно превратились в подобие сборника нашего милицейского фольклора. А когда наступил момент торжественного слова полковника Дочева и все встали, Старик поднял руку, подошел к своему заместителю и, обняв его, сказал:
— Не укорачивай мне жизнь, Христо!
