А потом обнял всех по очереди. Все получилось естественно и трогательно, спели «Варяга», одну из песен, за которую юбиляр в свое время в полиции был не единожды нещадно бит. Голос у него тогда еще не был таким басовитым. И однажды во время урока, когда рассказывал ученикам о русско-японской войне, он в подтверждение стойкости русских моряков запел «Варяга». Дети начали смеяться и сорвали урок. Тогда учитель дал им слова песни и велел выучить наизусть, как стихотворение. Ушел домой и с порога крикнул жене:
— Приготовь мне белый костюм!
Провожали Старика пешком до его дачи, пришли туда только к вечеру, он угощал нас вареньем из зеленых помидоров.
— Чем теперь будешь заниматься, батя Дамян? — спросил его тайком полковник Дочев.
— Когда умру, увидишь.
Вскоре выяснилось, что Старик пишет мемуары. Об этом знала только жена, которая печатала их и прятала в футляр швейной машинки. Это место, по его мнению, было самым надежным в доме и не могло вызвать подозрений. А утром передавала их полковнику Дочеву, чтобы снял копию. Его ученики и друзья хотели издать мемуары Старика, но он категорически запретил. Читали их все тайком от него, передавая друг другу, как запрещенную литературу. В последней главе были изложены советы Старика молодым. Один из них гласил: «Следовательская работа — это высшее человековедение. К ней очень пригодны женщины. Не только потому, что женщины более мягки характером, терпеливы и отзывчивы, а потому, что женщины легче понимают людскую правду, ту истину, которую я называю тремя китами в аквариуме. Не знаю почему, но уверен, что это так».
А в скобках была приписка карандашом: «Наверное, потому, что мы рождаем человека, отдаем ему свою плоть и сердце. Потому нам нужно знать его сущность». Это приписала жена Старика. Она была значительно моложе его и работала главным врачом в хирургическом отделении.
Однажды Старик решил проверить, как хранятся его рукописи. Под футляром швейной машинки он обнаружил только первую главу. Последние отсутствовали. Он понял, что их читают. Оборвал телефон, закрылся в своей комнате, а жене написал записку, что не желает ее видеть.
В течение года Старик принимал только своих бывших коллег по деревенской школе и некоторых учеников. Один из них оказался троянским конем. Недавно он был назначен в следственный отдел и, пользуясь расположением Старика, просил простить Дочева. Прощение было дано, но только взглядом. Дочев пришел, посидел и хотел завести разговор, но Старик проворчал, заговорил о заговоре друзей, который в свое время погубил Цезаря.
— Какой заговор, батя Дамян? — чуть не плача, умолял Дочев. — Сделал это ради молодых, хотел, чтобы почитали и кое-чему поучились. Ты наш учитель…
— Не укорачивай мне жизнь, Христо!
Потом испортилась погода, начались дожди, повалил снег, на Дочева навалилась масса работы, вспоминал о Старике только поздно вечером, когда звонить было уже неудобно. Думал о нем часто, а времени, чтобы навестить, не мог выкроить.
Так подошел январь.
На следующий день — третьего января, — одевшись потеплее, захватив новую записную книжку и ручку, я отправилась в районное управление МВД. Кабинет капитана, продолговатый и не очень светлый, был с открытым окном. В одном углу стояла вешалка, в другом — фикус.
— Можете сесть вон там и находиться здесь сколько захотите, — предупредил капитан. — Задавать вопросы задержанному не имеете права.
— Вы уже нашли преступника? — поинтересовалась я.
— Еще нет.
— Кого-нибудь подозреваете?
— Я уже говорил вам, что предварительные гипотезы в таком деле вредны.
Вошел молодой сотрудник, которого я уже видела при осмотре магазина. Не успела я протянуть ему руку, как капитан Калинчев представил мне вошедшего:
— Лейтенант Стефан Ларгов, мой помощник. Надеюсь, он вам понравится. Любит говорить длинными фразами, печатается в окружной газете и коллекционирует записи японской джазовой музыки. Это будет интересно вашим читателям, во имя которых вы так тщательно скрываете свое имя.
— Почему скрываю?
— Для нас, занимающихся изучением некоторых фактов и имеющих в своем распоряжении улики, поиск преступника кроме усталости приносит также и удовлетворение. Для вас это удовлетворение будет недоступным, и вам будет скучно.
— Говоря проще, вы не хотите держать меня в курсе событий?
— Ничего вам не могу сказать, пока не получу окончательного результата.
— Вы слишком усердствуете, капитан. Но я вам прощаю по молодости.
— В нашей работе молодость не считается комплиментом.
— А что вы считаете комплиментом?
— Надеюсь, вы ответите на этот вопрос сами, когда расследование по данному делу будет закончено.
И он обратился к своему помощнику:
— Проверьте парикмахерскую и алиби всех подозреваемых; возьмите результаты экспертизы в поликлинике; закажите справку на следы, оставленные обувью преступника; допросите телефонистку и задержите продавца магазина Свилена Маринкина.
Лейтенант недовольно свел брови.
