– У вас была взаимная химия, это бесспорно. Между вами царило влечение и уважение, и вы занимались одним делом. Вы говорили на одном языке, но ваши отношения не были по-настоящему серьезными, Тэнси. Когда серьезно – все иначе… Я знаю, каково это – встречаться с хорошим парнем, с комфортным партнером и при этом никогда не считать его тем самым, единственным. И я знаю, каково это – узнать того единственного. У меня так было с Купом, и он разбил мне сердце. И все же, хоть мое сердце и разбито, это того стоило – ведь я познала эти чувства.
– Можешь рассуждать сколько угодно – теории есть не у тебя одной. Моя заключается в том, что ты так и не смогла забыть его.
– Я никогда его не забывала.
Тэнси всплеснула руками.
– Как ты справляешься с этим?
– Я на пути к пониманию. Плохой был, видимо, день для изменения статуса отношений. Он привез мне курицу и клецки. И поцеловал меня. Поцелуем, который не просто согревает, Тэнси. Это стихия, которая заполняет меня целиком. – Она погладила себя рукой в том месте, где бьется сердце. – Я не знаю, что произойдет. Если я снова пересплю с ним, поможет ли это мне держаться на плаву, пока я наконец не выберусь на твердую землю? Или просто уйду на дно? Я не знаю, но не собираюсь притворяться, что сумею этого избежать.
Осознав, что произнесла это вслух, Лил поставила кружку и улыбнулась.
– Меня к нему влечет.
– Ты познала разочарование на собственном опыте. Ты горюешь из-за мужчины, который ушел от тебя и разбил твое сердце. А я – из-за фермера с широченной ухмылкой.
– А ведь мы умные девочки.
– Да. Мы умные девочки, – согласилась Тэнси. – Даже когда ведем себя как идиотки.
Куп тренировал красивую кобылу, с которой занимался всю зиму. В ней следовало отметить добродушие, крепкую спину и ленивый нрав. Она бы только и делала, что дремала в стойле, загоне или в поле большую часть дня. Только постоянные понукания могли заставить ее работать.
Она не щипалась, не брыкалась, а яблоко из чьих-то рук съела бы с деликатной вежливостью, несомненно женской.
Куп подумал, что она будет хорошо ладить с детьми. Он назвал ее Сестричкой.
Дела в последние недели этой лютой зимы шли медленно. Поэтому у него было время, даже слишком много времени, чтобы доделывать бумажную работу, чистить стойла, обустраивать свой новый дом.
И думать о Лил.
Он знал, что у нее-то дел выше крыши. Слухи доходили до него через бабушку и дедушку – от ее родителей, от Фарли, от Галла.
Он слышал, что Лил заходила однажды, чтобы вернуть его бабушке лоток из-под курицы и немного побыть в гостях. Причем в тот самый день, когда он был в городе, работал в офисе магазина.
Интересно, так просто совпало или она подгадала заранее?
Он дал ей достаточно времени на размышления. Пришло время расставить все точки над «i».
Куп развернулся и повел Сестричку в сторону конюшни.
– Ты сегодня хорошо поработала, – сказал он ей. – Сейчас я тебя почищу и, может быть, даже яблоком угощу.
Он готов был поклясться, что ее уши дернулись при слове «яблоко». Как и в том, что услышал ее вздох, когда повернулся и повел ее к дому, завидев выходящего из задней двери окружного шерифа.
– Славная лошадка.
– А то.
Вилли стоял, широко расставив ноги, щурился и вглядывался в небо.
– Погода налаживается, скоро самое время для туристических прогулок.
Куп не удержался от улыбки.
– Это одно из немногих известных мне мест, где восемнадцать дюймов[18] снега и сугробы выше человеческого роста – признаки того, что погода налаживается.
– С прошлого снегопада не было ни снежинки. Небо расчистилось. Есть минутка для меня, Куп?
– Конечно. – Куп сошел с кобылы, накинул поводья на перила крыльца. «Пустая предосторожность, – подумал он. – Эта лошадь никуда сама не пойдет».
– Я только что был у Лил в заповеднике. Решил, что нужно заехать к вам.
Куп мог ясно разглядеть выражение лица шерифа.
– Полагаю, чтобы сказать – мы зашли в тупик.
– Верно. У нас есть только мертвая пума, тридцать две пули, куча следов на снегу и расплывчатое описание какого-то парня, который шарился здесь по ночной темноте. Мы будем копать дальше, но шансов не очень много.
– А как насчет тех писем с угрозами?
– Проверяем. Я ездил и лично разговаривал с парой мужчин, которые несколько месяцев назад заходили в заповедник и доставили местным кое-какие неприятности. Ни один из них не подходит под описание. Жена первого клянется, что он был дома той ночью, потом отправился в Стерджис на работу к девяти. Мы проверили. Второй весит больше центнера. Не думаю, что его можно с кем-то спутать.
– Да уж.
– Я поговорил с парой знакомых рейнджеров. Они будут следить за окрестностями и распространять информацию дальше. Но я скажу тебе то же, что и Лил: нам потребуется вся возможная удача, чтобы распутать это дело. Кем бы ни был тот тип, он наверняка ушел. Ни один здравомыслящий человек не остался бы в горах во время бури. Мы сделаем все, что в наших силах, но шансов мало. Я так и сказал Лил, а теперь говорю и тебе.
– Есть куча мест, где можно переждать бурю: на холмах и в долине. Если хватает опыта, провизии или удачи.
