Рассказывает о детских обидах на мать, которая уехала отдыхать, а дочь осталась с отцом, ей было 9 лет. Отец, слесарь по профессии, пошел на рынок продавать какие-то свои изделия, и ему стало плохо с сердцем. Люди позвали Таню, и ей пришлось вести отца до дома. Отец был тяжелый, сумка с продуктами тяжелая, на середине пути он совсем не смог идти, пришлось вызвать скорую помощь. Хотели увезти в больницу, но отец отказался из-за того, что не хотел оставить дочь одну. Потом, неделю лежал дома, она боялась отойти от него, готовила картошку в мундире, через несколько дней сбегала к родственникам матери (тетя с семьей), за помощью. Родственники позвонили матери, взяли к себе девочку, а отца отвезли в больницу. Через три года после этого отец умер от инфаркта. Перед смертью начал делать для дочери шкатулку и не закончил. Что умер, за два дня, до ее рождения. На ее день рождения пришлись похороны. Главным событием в этот день были похороны, а про ее день рождения почти забыли. Родственники, которые приехали, поздравляли ее, но мельком. Она сама была, как в тумане, с трудом понимала происходящее (плачет).
Через полгода после смерти отца от инфаркта миокарда мать вышла замуж. Татьяне тогда было 12 лет. Хотела взять дочь с собой в дом нового мужа, но Татьяна, ей было 12 лет, отказалась и осталась жить в доме отца со старшей сестрой, которая к тому времени уже была взрослой. Татьяна вспоминает, как они с матерью ездили в армию к старшему брату. Из армии пришло сообщение о болезни брата. Врач в госпитале сообщил, что у брата обнаружена опухоль. Матери стало плохо, а Татьяна старалась сохранить выдержку, не показывая брату своих эмоций. Пациентка описывает ещё несколько случаев, когда она и её браться и сестры ожидали от матери поддержки, но не получали.
В эксперименте диалога с отцом на пустом стуле упрекает в том, что он её бросил (умер), выражает сильную злость на него и обиду (не доделал шкатулку). В результате отреагирования злости и обиды головная боль уменьшилась.
Концептуализация случая. Головная боль как защитная стратегия активировалась в ситуации, когда пациентка соглашается на работу, которая ей не нравится, она хотела бы заниматься другими делами более творческими. Однако она вынуждена работать на том месте, куда её определил муж, чтобы помочь ему материально, облегчить содержание семьи. Проблема в том, Татьяна не может начать открытый разговор с мужем о перемене рода деятельности, о возможном уходе с работы, так как боится конфликта, который может угрожать разрывом отношений. Татьяна боится остаться одна в беспомощном состоянии как когда-то в детстве, когда болел отец, а мать уехала, и позже, когда она повторно вышла замуж и оставила дочь на попечении старших детей. Поэтому пациентка предпочитает нести свою ношу, которая ей кажется очень тяжелой, но при этом она иногда может от выполнения скучной деятельности посредством «головной боли».
Особенности супервизии в экзистенциально-гуманистическом подходе
Pett (1995) дает следующее определение экзистенциальной супервизии: «Это обоюдно согласованные и ограниченные межличностные рабочие отношения между супервизором и терапевтом, дающие поддержку терапевту с тем, чтобы способствовать его компетентной и качественной работе в пользу клиента». В нем мы видим главный акцент на супервизорских отношениях как проводнике помощи супервизируемому терапевту. Другими словами, можно было бы делать вывод, что в фокусе экзистенциальной супервизии находится происходящее между супервизором и терапевтом непосредственно на супервизорской сессии.
Р. Качюнас (2005), ссылаясь на S. du Plock (2004), обращает внимание на отличие экзистенциального понимания супервизии от традиционного в характере отношений между супервизором и терапевтом. Традиционно понимаемой супервизии свойственны «родительские отношения», в которых основное внимание уделяется нуждам супервизируемого терапевта, на которые старается откликаться более опытный и знающий супервизор. В экзистенциальной супервизии подчеркивается партнерство в отношениях супервизора и терапевта, их сотворчество в процессе супервизии. Это соответствует пониманию места и характера терапевтических отношений в экзистенциальной терапии. Исходя из приоритета терапевтических отношений как в экзистенциальной терапии, так и в экзистенциальной супервизии основные усилия супервизора направлены не на объяснение клиента, не на возможные способы его изменения, а на понимание того, что происходит в «терапевтическом мире» (термин E.Spinelli) между терапевтом и клиентом, а также в «супервизорском мире» между супервизором и супервизируемым терапевтом.