И.Д. Балюбаш (2003), сравнивая характер супервизии в гештальт-подходе с другими моделями супервизии специфической ориентации, отмечает, что последние зачастую ориентированы на технические контакты между супервизором и терапевтом (базирующиеся, по Буберу, на состоянии «Я – Оно», предполагающем наличие цели) и приобретение, таким образом, знаний и навыков. Принципиальным же отличием супервизии в гештальт-терапии является диалогичность отношений между участниками этого процесса. Не только в терапии, но и в супервизии диалог является основной позицией, в процессе которого происходит профессиональное становление и развитие гештальт-терапевта.
Диалог – это открытая встреча двух феноменологии (Resnick R, Estrup L., 2000): феноменологии терапевта и феноменологии клиента. Диалогичность в терапии и в супервизии требует:
а) присутствия – то есть доступности опыта и феноменологии терапевта (супервизора), б) включенности – попытки терапевта (супервизора) принять опыт клиента (терапевта), в) способности терапевта (супервизора) предаться диалогу, то есть подчиниться межличностному процессу, позволяющему произойти чему-то живому между двумя личностями, участвующими в этом процессе.
Диалог между супервизором и супервизантом строится на том, как терапевт в процессе психотерапии утрачивает способность к соприкосновению с самим собой и тем самым с другим человеком – своим клиентом. В начале терапии терапевт осознанно позволяет клиенту определять способ бытия в отношениях и чутко улавливает всю уникальность его жизненного стиля. Первоначальной задачей терапевта является всестороннее рассмотрение и соприкосновение с иным чем его способом жить клиента. И лишь затем можно рассмотреть вместе с клиентом его возможности, сокрытые в фоне его жизни. Однако для терапевта в этот момент и появляется опасность перестать по-настоящему присутствовать в отношениях и выйти из диалогичной позиции. Это происходит вследствие открытости терапевта и принятии мира клиента в его неповторимости, и как часто бывает в принятие на себя ограничивающих способов обращаться с собой, свойственных клиенту. Кроме того активизируются собственные ограничивающие способы обращаться с собой в контакте с этим человеком (Балюбаш И.Д., 2003).
Р. Качюнас (2005). пишет, что главным с позиции экзистенциального подхода в супервизии является не диагностика клиента и не подбор способов и методик помощи «важнее понять, как и чем он живет в настоящем, контекст его жизненной истории, в котором проявляются трудности и расстройства, кем и каким он является непосредственно в «терапевтическом пространстве». Главной фигурой в супервизии является сам супервизируемый терапевт – со своими гипотезами, предположениями, чувствами, иллюзиями, страхами, пониманием терапевтического процесса – и характер его отношений с клиентом, их динамика».
Основной целью супервизии в гештальт-терапии становится восстановление способности терапевта вступать в диалог, то есть как можно полнее личностно присутствовать в отношениях. И это оказывается возможным, поскольку в супервизорской сессии тоже встречаются две уникальные личности и супервизор в ходе встречи стремится целостно присутствовать в контексте отношений «супервизор – терапевт» и мотивирует к тому же своего супервизируемого.
Таким образом, «супервидение в гештальт-терапии – это общение с терапевтом изнутри его собственного опыта, дающее ему возможность следовать интересу, исходящему из опыта, и профессионально развиваться в том направлении, которое как раз и обеспечит полноту его присутствия в терапевтической сессии. Это присутствие может выражаться у супервизора в самых разных проявлениях – принятии и в то же время удивлении уникальностью этого терапевта, его способом обходиться с собой в терапевтической сессии, радости от похожести в чем-то и разделении его боли по поводу того, что не получается в работе, уважении к его желанию профессионально развиваться, конфронтации с защитным поведением и просто теплом поддерживающем взгляде» (Балюбаш И.Д., 2003).
В экзистенциальной супервизии (Качюнас Р., 2005) довольно часто внимание участников фокусируется на происходящем непосредственно в «супервизорской системе», поскольку способ совместного бытия супервизора и терапевта является особо значимым и выступает на первое место вместо однозначных категорических экспертных оценок. Как писал S. du Plock (1997), «супервизия не для нахождения ответов (это невозможно без участия клиентов), а для того, чтобы учиться спрашивать»).
КАРТА СТРУКТУРИРОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ О СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ, ВЫДВИЖЕНИЯ ГИПОТЕЗ И ПЛАНИРОВАНИЯ ТЕРАПИИ
(А. В. Черников, 2001)
1) Повод обращения. Кто направил.
2) Описание проблемы и желаемых изменений словами клиентов (метафоры клиентов).
3) Генограмма семейной системы.
4) Данные из истории семьи.
а) Важные события, модели функционирования и взаимоотношений в семьях прародителей идентифицированного пациента (ИП)