С одной стороны, конечно, может. Ведь и в начале книги я писал уже, что подавляющее большинство наших верующих — это советские люди, не щадившие себя во время Великой Отечественной войны, совершающие трудовые подвиги и принимающие активное участие в строительстве коммунизма.
Но с другой стороны, необходимо помнить, что мировоззрения верующего и атеиста принципиально различны. Мировоззрение атеиста — это последовательное научное мировоззрение, в то время как мировоззрение верующего антинаучно, непоследовательно. Строительство коммунизма не только опирается на научное мировоззрение, но и требует его. Человек с религиозной психологией может быть участником, иногда даже очень полезным и активным, но никогда не сможет идти в авангарде строителей коммунизма. Его антинаучное мировоззрение, если не в одном, то в другом, его обязательно подведет.
Вот та полная ясность, которая, по моему мнению, должна быть внесена в этот вопрос.
Взрослый человек, приобщаемый к той или иной религии, или, как принято говорить на языке верующих людей, «принимающий веру», всегда подвергается соответствующим ритуалам. Так, при принятии христианства совершается «таинство крещения», при принятии иудаизма — обрезание.
Психологически близок к этим ритуалам постриг монахов, посвящение в масоны, коронация и ряд подобных обрядов. Все эти обряды имеют много общих, исторически преемственных, гомологических ритуалов, уходящих своими корнями к посвящению подростка в воины — инициациям. А вот инициации возникли в ряде случаев, исторически независимо друг от друга, как этнографические аналогии.
Мы не знаем, как происходили инициации в каменном веке, но мы знаем, что у австралийцев и у более высокоразвитых народов посвящение подростков в воины связано не только с ритуалом его испытаний, но и с ритуалами приобщения его к тайнам племени. Посвящаемому рассказываются ранее скрываемые от него священные тотемические мифы, а при более сложных формах религии — мифы о племенных богах и героях.
В сознании подростков, подвергающихся инициации, происходит перелом, переживаемый как некое священное таинство. Вполне понятно, что, когда подросток состарится и будет совершать ритуалы инициации с подросшим новым поколением, эмоциональная память восстановит эти переживания, и он искренне будет считать, что передает молодому воину нечто таинственное и священное, ранее полученное им самим.
В сочетании с магической верой и под влиянием дифференциации общины, выделения в ней привилегированных вождей, колдунов и особенно опытных мастеров и проявления идеи о духах у меланезийцев, например, эта вера приобретает форму идеи о некой безликой сверхъестественной силе — мана. Поэтому у некоторых меланезийцев таинство инициации усложняется ритуалом посвящения в тайный мужской союз, отражающий дальнейшее разложение первобытно-общинного строя и появление кастового уклада.
В качестве этнографической аналогии вере меланезийцев в мана и их ритуальными посвящениями в тайные мужские союзы можно указать на веру североамериканских индейских племен: ирокезов — в аренда; сиу — в аканда; алгокинов — в маниту. Их тайные союзы иногда принимали форму союза шаманов, иногда же формировались по возрастному принципу. У ирокезов был «тайный» союз Ложных лиц, во главе которого стояла женщина, которую все знали, а входящих в союз мужчин не знал никто, кроме нее, и они не знали друг друга. Члены союза были шаманами, но лечили больных (по приказу женщины, возглавлявшей союз) только в масках. Широкое пользование ритуальными масками самыми различными племенами и народами всех стран мира — это тоже этнографическая аналогия.
В иудаизме, в исламе и христианстве приобщение к религии с подросткового возраста было перенесено на первые недели после рождения ребенка, но многие ритуалы инициации при этом сохранились: произнесение заклинаний, обрезание, отрезание волос, погружение в воду и т. д.
— Уверенность в том, что между богом и душой действительно установились какие-то сношения, представляет собой центральный пункт всякой живой религии, — писал в 1902 году психолог-идеалист, к тому же верующий в бога, Уильям Джемс. А несколько дальше он писал:
— Боги и вероучения различных религий, конечно, противоречат друг другу, но существует однообразное явление, общее всем религиям: это
Джемс был не прав, когда в обоих высказываниях говорил о всех и всяких религиях. Но в отношении многих он прав.
Душевное освобождение, молитва, благодать духа, откровение, религиозный экстаз — все это эмоциональные состояния, которые являются предметом изучения психологии религии. Посмотрим, как их понимают сами богословы.
«Откровение — это проявление высшего существа в нашем мире с целью сообщить нам более или менее полную истину о себе и о том, чего оно от нас требует», — писал один из них.
«Экстаз — это освобождение души из-под гнета чувственной природы и впечатлений внешнего мира», — писал другой.
