«Благодать духа, — говорят хлысты, — наливает нас как бы пивом; от сего благостного пива сердце наше наливается веселием духа».
Как же все эти состояния понимает современная психологическая наука? Все эти состояния — это различные проявления религиозного чувства различных ступеней — от слабо выраженного настроения до аффекта с помрачением сознания. Физиологически они всегда связаны с торможением коры головного мозга, вызываемым возбуждением подкорки. Психологически они связаны с так называемой эйфорией, проявляющейся в снижении критики и в приподнятом настроении.
Эйфорию хорошо знают психиатры, лечащие алкоголиков. Это состояние, когда «пьяному море по колено». Авиационные врачи наблюдают другой ее вид в барокамере при кислородном голодании. У парашютистов она наблюдается в первые минуты после удачного приземления. Содержание всех этих видов эйфории различно, но механизм их общ.
Религиозные люди часто говорят о «сопричастии с бесконечным духом», «вхождением в себя», «внедрении в душу благости» и т. д. Все эти чувства не выдумка, а результат смены противоположных чувств, а иногда и одновременного наличия противоположных чувств (амбивалентности) и эйфории, доходящих иногда до экстаза.
В зависимости от особенностей личности (темперамента, культурного уровня и т. д.) эти чувства, как и вообще любые другие чувства, например нравственные, эстетические, каждым переживаются по-своему. А верующие называют их по-разному, применяясь к существующей в их религии терминологии. Потому даже эмпирические их классификации не имеют, понятно, никакого научного смысла.
При описании откровения богословы часто говорят об интуиции, вкладывая в это понятие, конечно, идеалистическое содержание, отождествляя ее с «откровением» и понимая под ней внечувственное и подсознательное познание мира. Правы они только в том, что те эмоциональные явления, которые они описывают как откровение, действительно иногда (однако далеко не всегда) бывают связанными с интуицией.
Интуиция — это обобщение ряда мелких, трудно учитываемых явлений, производимое приторможенными участками коры головного мозга на основании накопленных там следов предшествующего большого опыта деятельности в той или иной области. Интуитивное мышление мало осознано, поэтому плохо контролируется и часто бывает ошибочным.
Опытный врач иногда может поставить диагноз и не обследуя больного, и притом «сам не зная как», а по существу, на основании мелких, даже не всегда осознанных им симптомов, т. е. по интуиции. Подобные случаи бывают и у знахарей. И если такой диагноз подтверждался дальнейшим течением болезни, у самого знахаря и у окружающих укреплялась вера в божественное откровение, полученное им.
— Бог мне открылся в природе. На лугу, покрытом яркими цветами, когда высоко в небе поет жаворонок, а кругом гудят пчелы и сияет солнце, меня охватывает благоговение перед творцом. А ночью летом, когда спишь в саду и видишь над собой миллионы звезд, чувствуешь, что в каждом из этих миров — частица бога и вся природа — божество! Или на берегу моря, безбрежного и необъятного, когда тихо набегают волны и шуршат камушки; или когда море разыграется, и грозные валы мчатся на берег… Я растворяюсь в этой красоте, и душа моя сливается с богом!
Разве не бог открывается нам в звуках Шестой симфонии Чайковского или Девятой — Бетховена? Разве можно, слушая эти небесные звуки, думать о мирских делах, о крикливой соседке или текущей крыше?!.
Мысль о боге поднимает меня и дает мне силы не поддаваться земным тяготам и земной суете!..
Так писала мне одна религиозная читательница моих книг. Ответить ей было нетрудно.
В ее сознании смешались два чувства: эстетическое, так хорошо ею же описанное, и религиозное, которым она неоправданно подменяет первое. Но смешение и подмена этих чувств свойственны не ей первой и, увы, еще не ей последней. Именно оно и являлось одним из психологических корней не только анимизма и пантеизма, но и поэтического вдохновения. Помните прекрасные и вдохновенные стихи Лермонтова?
