Мы вновь оказываемся на кухне, и я избавляюсь наконец от ноши, аккуратно пристроив принесенный с собой пакет на краю столешницы, а женщина, заглянув мельком внутрь, начинает перекладывать продукты в холодильник. Она ведет себя так естественно, будто я вхожу в круг самых близких ее друзей.
– Будешь завтракать?
Очевидно, мой визит не стал для незнакомки неожиданностью. Если вдуматься, легко догадаться, что у этой неглупой женщины уже накопился определенный опыт общения со мной, и она прекрасно понимает, что я не отступлюсь, пока не добьюсь своей цели. Проблема, правда, заключается в том, что подлинного смысла этой цели не знаем ни я, ни она.
Итак, наши отношения продолжаются, но они точно не стали проще, ведь мы, как в компьютерной игре, уже перешли на следующий уровень.
– От завтрака не откажусь – во рту росинки маковой не было. Не пойму только, с чего это ты решилась объявить амнистию?
– Было время подумать, – спокойно отвечает она. – Ко всему прочему, я посоветовалась с доктором: она считает, что почти все дефекты в твоих искривленных мозгах еще можно исправить. Ты не безнадежен, нужно только продолжить лечение.
– Продолжить лечение?! – восклицаю я. – Замечательная идея: легально отправить меня на тот свет! С первого раза не получилось, так отчего бы не повторить попытку! Да, ловко придумали, ничего не скажешь! И ладно бы еще доктор, – она за свою работу деньги получает! – но тебе-то все это для чего нужно? Могла бы просто сдать меня и спать спокойно, что мешало-то?
– Да не собиралась я давать против тебя показания! Очень нужно! – возмущается она. – А вот нервы тебе пощекотать стоило. Ты, похоже, после этого начал в чувство приходить.
– Да, потому что убедился, что единственное, что ты испытываешь ко мне, – ненависть. А на ненависти отношения не построишь.
– Как ты говоришь-то все правильно да красиво. Зачем же было эту ненависть во мне вызывать? – грустно усмехается она.
– А я иначе не умею. Думаешь, мне самому невдомек, какая я скотина? – так же грустно отзываюсь я.
Актерское мое мастерство начинает проявляться во всем блеске, настолько, что, похоже, я сам начинаю верить собственным словам. Покровительствуемый Мельпоменой, безошибочно подбираю нужную интонацию, и наш диалог приобретает необходимую, едва ли не совершенную интимность. Взгляните: вот парень, раскаивающийся в отвратительных своих деяниях, наполовину безумный, наполовину вменяемый, проникновенно смотрит в глаза женщины, добиться которой было его изначальной целью, и эта женщина просто не может не попасть под его странное обаяние. Ирония в том, что мне и самому неизвестно, где находится большая часть истинного меня. Являюсь ли я экзистенциальным
– И все же не понимаю, почему ты сменила гнев на милость? – спрашиваю, не пытаясь скрыть недоумение. – Мне казалось, ты из тех женщин, что не умеют прощать.
– Ты ошибаешься, потому что ничего не понимаешь в женщинах, за исключением разве что тех случаев, когда они напуганы. Я всегда была уверена, что отношусь к категории людей, не приемлющих насилия. Насилия надо мной или кем-то другим, неважно. Но нет, оказывается, я могу ударить человека ножом, искренне желая его смерти. И что совсем уж невероятно, я – решительная, как мне казалось, особа! – готова смириться с насилием, совершенным лично надо мной, хотя должна признаться, что такое смирение дается нелегко.
– А с чем ты не можешь смириться?
– С равнодушием, с отсутствием внимания. Поверь, многие мужчины смотрят на меня с интересом, но этот интерес – вполне определенного толка. На самом деле я им не нужна.
– Не сомневайся, мое отношение к тебе иное. Но, говоря честно, мне нелегко разобраться в самом себе.
– Поэтому я и хочу тебе помочь. Дать тебе шанс измениться. Или хотя бы лучше себя понять. Может быть, я делаю глупость, и твое место на самом деле – за решеткой. Но после того, что мы с тобой натворили, терять уже нечего.
Нельзя не восхищаться этой женщиной, своей откровенностью полностью меня обезоружившей.
– Ты – идеалистка! – шепчу с нежностью. – Наплачешься еще, возясь с таким типом, как я.
– Не обязательно! – невозмутимо сообщает она. – Возможно, я – еще меньший подарок, чем ты. Так что заранее извини! И кстати, твое время практически вышло.
Но завтраком она меня накормила, а вот попытку обнять решительно пресекла, сухо заявив:
– Если в твоей голове зародилась иллюзия, что, приготовив омлет, я готова еще в придачу и отдаться, то, боюсь, тебя ожидает разочарование – в мои планы это не входило!
– Иллюзии – это то, что заставляет нас жить! – не смущаюсь я.
– Говори о себе! – поправляет она. – У меня их давно уже нет.
