Проснуться утром в Барселоне – что может быть приятнее! Жизнь начинается с чистого листа, в ином времени и в ином пространстве, словно списанном с полотен Дега. Выглянув в окно, замечаю, как в десятке метров от меня катит по проспекту красный автобус с туристами, рассеянно окидывающими взглядом местные достопримечательности. Машу им рукой, они улыбаются в ответ, а одна из женщин посылает воздушный поцелуй.
От созерцания незнакомой заграничной жизни отвлекает вежливый стук в дверь.
– Готовы к экскурсии? Не разбудил?
– Спать в таком городе и в такую погоду?! Да это просто грешно!
Мой гость смеется:
– В таком случае я – великий грешник! Признаться, не люблю просыпаться рано, но ваш приезд – событие серьезное, и долг выходит на первое место. Идемте, отведу вас на Рамблу, здесь недалеко.
Если сравнивать Барселону с Одессой, то Рамбла – местная Дерибасовская. Улица, ответвляющаяся от площади Каталонии, ведет к памятнику Колумбу, а там уж и до порта несколько шагов. Из-за толчеи, вызванной обилием туристов, Рамбла мне не понравилась, но тогда я еще не подозревал, насколько важную роль сыграет она в моей жизни. Кстати, местный аналог одесского Привоза – рынок Бокерия – как раз на Рамблу и выходит, но, не сговариваясь, мы прошли мимо ажурных его ворот. На центральной аллее публику развлекали весьма предприимчивые типы: парень, загримированный под Рональдо, искусно жонглировал футбольным мячом, другие изображали мертвецов или вампиров. Особое удовольствие доставил вид человеческой головы, отделенной от тела и водруженной на невысокий постамент: для этого аттракциона специально вырыли скрытое углубление. Удивительно, но большей части туристов безыскусное это шоу приходится по душе, и они охотно расстаются с наличностью, поддерживая тем самым местную экономику.
В порту не удалось обнаружить ни одного солидного судна, только катера да яхты – настоящее пристанище пассажирских и рыболовецких судов вынесено за город. Налюбовавшись изящными корпусами лодок, я обернулся и замер от восхищения. Украшенная величественными монументами крыша венчала здание на набережной, которое могло быть только королевским дворцом. Смущало лишь то, что испанские короли, насколько я знал, всегда обитали в Кастилии.
– Давайте подойдем ближе, очень хочется осмотреть этот дворец! – предложил я.
На мою просьбу Василий Порфирьевич не откликнулся, равнодушно заметив:
– Это королевские верфи. Зайдите туда сами при случае, внутри выставлена настоящая каравелла.
Спустя минуту мы оказались возле огромного стеклянного куба – судя по обилию входящих и выходящих людей, торгового центра.
– Не найдется ли тут места, где страждущего накормят? – поинтересовался я. – Маковой росинки во рту со вчерашнего дня не было.
– Найдется, конечно. Вы в гостинице-то почему не позавтракали?
– Не знал, что там есть ресторан.
– Его нет, но здесь другие порядки, утром вас обязаны были накормить. Это входит в стоимость проживания.
– Не знал, простите.
– Ничего, в Испании не существует такого уголка, где вы могли бы остаться голодным.
И правда, обогнув фронтон здания, мы выходим к открытому кафе, намертво прилепившемуся к возвышавшейся над ним стеклянной стене, подобно тому, как к акульему боку цепляется нахальная рыба-прилипала. Каждое блюдо сфотографировано, поэтому знание испанского не требуется. Из скромности заказываю только салат да пасту с сыром, но порции настолько велики, что одолеть удается только салат, паста остается нетронутой.
Подошедшая официантка что-то встревожено пролопотала, поглядывая искоса на огромное блюдо.
– Сеньору не понравилось? – перевел Василий Порфирьевич.
– Очень понравилось, но сеньор, к несчастью, не рассчитал своих возможностей.
Девушка заразительно смеется, и я понимаю, что ей не все равно: удивительно гостеприимный народ – каталонцы.
– Раз уж мы здесь, зайдем в океанариум, он лучший в Европе! – предложил Василий Порфирьевич.
– Удочки выдадут?
– Нет, они были бы бесполезны. Да вы сами все увидите! – улыбнулся мой гид.
Океанариум – огромный бассейн с дном, окольцованным стеклянной трубой, внутри которой возникает ощущение, будто ты и вправду бредешь по морскому дну. Рыбы вокруг хватает: разжиревшие от сытой жизни акулы мирно сосуществуют со своими куда менее опасными соседями. Идиллия, царящая в воде, напоминает субботний вечер в дореволюционном парке, на дорожках которого под звуки духового оркестра почтенные супружеские пары, утомленные беспечной жизнью, описывают круги по устоявшемуся маршруту. Завороженный, наблюдал я за проплывающими над головой скатами: их внимательный и одновременно отстраненный взгляд вызывал в душе настоящий трепет. Наверное, только здесь, среди медленного тока экзотических рыб начинаешь понимать, что в подобном циклическом движении, таком же постоянном, как вращение галактик, и заключены смысл и загадка жизни.
