Неприятности начались на следующий день. Выйдя из гостиницы, направился я к ближайшему банкомату. Мысль, что на моем счету лежит пару тысяч евро, приятно грела душу, но действительность оказалась жестокой: проклятая машина не выдала ничего, кроме надписи «Введите правильный код». После очередной безуспешной попытки получить деньги карточка и вовсе не вернулась, застряв в механических внутренностях банкомата. От отчаяния я ударил несколько раз кулаком по передней его панели, но никакой пользы из этого не извлек. Попробовал успокоиться и пришел к очевидному выводу: добрейший Василий Порфирьевич, записывая код карточки, перепутал цифры. Ситуация катастрофическая, не иначе! Вся имеющаяся в моем распоряжении наличность – десять евро, их в лучшем случае хватит на ужин. Единственный выход – срочно звонить в Одессу и просить Светлану Ивановну связаться с Василием Порфирьевичем или с кем-то еще, кто может помочь выпутаться из щекотливого положения. Но все телефонные номера записаны в моем мобильнике, а он, выключенный еще во время полета, остался в рюкзаке. Бросился я в гостиницу, а там очередной сюрприз: телефона на месте не оказалось. Хуже всего, что я вообще не мог вспомнить, куда его дел, возможно, он был со мной во время прогулки по городу с Василием Порфирьевичем. Несколько минут провел в кресле, тупо уставившись в стену напротив. Положение складывалось незавидное – один как перст в незнакомой стране, без денег, без связи с друзьями и без знания языка. Обратиться не к кому, а как самому себе помочь, тоже непонятно. Попробовал было вспомнить номера знакомых, но понял, что наизусть не помню ни одного. На душе стало совсем муторно: подойдя к окну, взглянул на зловещий город, в который забросила меня судьба, и такое желание возникло выпрыгнуть на вымощенный плиткой тротуар вниз головой, что впору хоть самому себя связать.
Как ни крути, только один выход и оставался: любыми средствами продержаться в чужой стране два месяца – не в пустыню же я попал! – а там в аэропорт, и прощай, гостеприимная Каталония! Прощайте гордые идальго и черноволосые донны: вернусь я в заполненный черноморской солью и южным солнцем аквариум, имя которому – Одесса, и вновь буду чувствовать себя в его десятимерном пространстве, как рыба в воде. Видишь, Наташа, нельзя нам разлучаться, ангелы небесные лишний раз на это указали!
Следующий час прошел в мучительных раздумьях – как без знания испанского объяснить, что ищешь работу?! Возможно, и есть в Барселоне наше консульство, но захотят ли они помочь? не ответят ли снисходительно, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих? И тут мелькнула спасительная мысль отправиться в порт – портовики обязаны понимать английский! – и попроситься, чтобы взяли на любую работу, лишь бы выбраться из хитрой западни, в которой оказался по неосмотрительности. Направился в сторону порта, но на Рамбле вновь попал в тягучий людской поток, вынесший меня к театру со смешным названием Лисеу. Театр этот хоть и проигрывал в роскоши своему одесскому собрату, но имел, насколько мне было известно, серьезную репутацию. Загляделся я на его правильные геометрические формы и представил уставленную декорациями сцену, а на ней – дородных певцов и певиц, дерущих за хорошее вознаграждение глотки перед почтенной публикой, и тут меня осенило! Действительно, почему бы и мне не заняться подобным бизнесом? Петь, правда, по причине отсутствия слуха не умею, но ведь есть и другие возможности.
Отойдя в сторону, начал я громко, с некоторым даже надрывом декламировать Бродского, и сразу же в спокойном течении полноводной туристической реки начали возникать легкие завихрения. От общего потока стали отделяться маленькие группки любопытных. Не было ни малейших сомнений, что это – наши!
– Подайте бывшему члену Государственной думы, а ныне – голодающему одесскому поэту, люди добрые!
Может быть, и не все в современной России читали Ильфа и Петрова, но к бедственному положению поэта из Одессы равнодушным не остался никто. Через двадцать минут к бумажной купюре в десять евро в моем кармане добавилось еще двадцать мелочью, и я стал относиться к пребыванию в Барселоне с куда большим оптимизмом. К несчастью, мир устроен так, что беда, если уж надумала по-приятельски тебя навестить, никогда не приходит одна. В этот раз она явилась в образе двух затянутых в черно-желтую форму полицейских, целенаправленно пробивавшихся ко мне сквозь толпу со стороны Готического квартала. Понимая, что бизнес мой является совершенно незаконным, я собрался незаметно ретироваться, но был остановлен молодой светловолосой женщиной, прогуливающейся по Рамбле в сопровождении двух спутников.
– Вы действительно одесский поэт? – поинтересовалась дама.
– Могу паспорт показать!
– Что с вами стряслось в этом гостеприимном городе?
– Потерял мобильник и банковскую карточку. Надо как-то продержаться до отлета домой.
