– Мы сделаем лучше – напишем нечто совсем новое! Назовешь мне первую строчку, а я сочиню к ней продолжение. Согласна?
– Что, действительно любую? Какую захочу? – недоверчиво переспросила она.
– В этом весь фокус! – подтвердил я.
Вытянув из кармана карандаш, я вручил его Дине, и она, не задумываясь, написала строчку на подвернувшейся под руку салфетке:
– Замечательно, хотя строку лучше разбить на две! – обрадовался я. – Спасибо, сумела порадовать!
– А в чем дело? – насторожилась Дина. – Что я не так сделала?
– Да я без иронии говорю! Хорошо, когда первая строчка вполне приличная. Открою тебе профессиональный секрет: не удастся написать хорошее стихотворение, если начальная строка неудачная.
Я попробовал представить Дину праздно прогуливающейся по Приморскому бульвару или спускающейся в Отраду в кабинке канатной дороги, но видения эти таяли, так и не успев сформироваться, а возникала взамен песчаная коса под палящим солнцем экватора и синяя-синяя вода, омывающая ее с двух сторон, а в сторонке – несколько одиноких пальм… и пронзительное чувство, что путь этот, очерченный неизвестным мне азартным игроком, не ведет никуда…
Взяв салфетку с законченным стихотворением, Дина отнюдь не спешила его прочесть.
– Знаешь, что я наблюдала на твоем лице? – спросила она грустно.
– Ухмылку?
– Вдохновение. Ты был так далеко. Мне туда ни за что не попасть.
– Туда ни за что не попасть! – повторил я мягко. – Хотелось бы знать, как ты умудрилась понять суть стихотворения, еще не прочитав его!
Девочка, задержав еще на несколько секунд взгляд на моем лице, перевела его наконец на коряво нацарапанные строчки.
– Как жестоко! – воскликнула Дина. – Но я готова признать, что ты и в самом деле поэт.
– Это что-то меняет?
– Не знаю! – призналась она. – Если надумаю, сообщу. Только сейчас у меня почему-то голова плохо соображает.
– Странно, правда! Давай-ка проведем весьма простой тест для твоей головы! Реши задачу: девушка, которой еще нет семнадцати, прогуливаясь с парнем, зашла в три заведения, и в каждом выпила по два бокала вина. Вопрос: до какой степени она собирается надраться?
– А ты и вправду считаешь себя моим парнем? – поинтересовалась Дина с невинной улыбкой.
– Да, плохи дела! – вздохнул я. – У пострадавшей наблюдаются симптомы белой горячки. Галлюцинации, тремор.
Вздернув носик, девочка приблизила к моим глазам вытянутую пятерню. Пальцы ее не дрожали.
– Тебе самому нужно провериться! Во-первых, я выпила не шесть, а всего пять бокалов! А во-вторых, что мне будет-то от такой малости. И вообще, перестань меня отчитывать, ты мне не папа!
– И слава богу! – искренне порадовался я.
– Точно. Слава богу! – согласилась она и… рассмеялась. – Лучше уж продолжай считать себя моим парнем!
Судя по интонации хрипловатого ее смеха, алкоголь на Дину все же подействовал.
Пусть с опозданием, но на яхту я ее доставил. К счастью, никаких признаков волнения у Доры Аркадьевны не наблюдалось: развалившись в кожаном кресле носовой каюты с традиционной чашечкой кофе и сигаретой, она рассказывала примостившемуся напротив Роману о своих жизненных мытарствах. Теперь уже и мы с Диной получили возможность выслушать повествование о ранней деловой деятельности несравненного Бори, так и не научившегося в то необыкновенно печальное время принимать решения без консультаций со старшей сестрой.
– И что же я получила в благодарность?! Боря купил себе хоромы в Подмосковье и, переезжая, бросил мне кость – оставил любимой сестре свою старую квартиру!
– Трехкомнатную в центре Москвы! – шепнула Дина. – Бедная тетя! Всякий раз, когда я слушаю эту историю, а, как ты понимаешь, слышать ее приходится часто, мне становится так жаль несчастную Дору, что хочется плакать.
Высказавшись, Дина почему-то не заплакала, а рассмеялась, старательно зажимая рот рукой. Дора Аркадьевна, приобретшая за два месяца общения иммунитет к выходкам племянницы, лишь укоризненно на нее посмотрела и, переведя взгляд на Романа, беспомощно развела руками, как бы желая сказать: «Вот видите, я же вам говорила!».
– Мы не сильно задержались, тетя? – сладким голосом поинтересовалась Дина. – Мне так не хотелось никого расстраивать!
