Поверхностный сон отмечают все комбатанты. При этом сновидения наполнены батальными сценами; они ассоциированные, часто и диссоциированные (наблюдение за собой со стороны), цветные, яркие. В них присутствуют и происходившие ранее реальные события, и сюжеты, не имевшие места в прошлом. Постоянно есть моменты, прямо или символически угрожающие гибелью самому комбатанту или его товарищам, иногда – родным и близким. Сновидения сопровождаются тягостным чувством страха, часто прерываются криком и пробуждением с целым набором физиологических феноменов, таких как тахикардия, тахипноэ, гипергидроз. При таком пробуждении, в просоночном состоянии, иногда могут наблюдаться агрессивные (рефлекторно-оборонительные) действия, направленные на находящихся рядом людей. Например, военнослужащий, вернувшийся после двух лет участия в боевых действиях в Чечне, первое, что сделал дома, – укрепил дверной запор в спальне и заставил супругу закрываться на ночь, а сам спал в другой комнате. Свои действия он объяснил так: «Чтобы нечаянно не убить…» Другой ветеран Чеченской войны, сотрудник МВД, чуть было не сломал шею жене, когда ему приснился сон, будто он ведет рукопашную схватку с преступником. Комбатант проснулся от крика своего маленького ребенка и лишь тогда отпустил захват.
Течение симптомов репереживания волнообразное, затухающее. Яркие образы постепенно бледнеют, и бывают периоды, когда эхомнезии уходят на периферию сознания. Улучшается сон. Дольше всего сохраняются кошмарные сновидения, но и они становятся более редкими. Обострения состояния с практически полным возвращением клинической картины начинают больше зависеть от внешних факторов: годовщина памятного события во время службы; праздники, например, для ветеранов войны в Афганистане – дата вывода войск; другие праздники вроде Дня десантника; встреча с друзьями-сослуживцами. Даже просмотр фильма на военную тему, например «Чистилища», резко ухудшил состояние многих ветеранов Чеченской войны. Эпизоды обострения длятся несколько часов или несколько дней, еще какое-то время сохраняется «шлейф» в виде пониженного настроения и раздражительности.
Другой синдром из числа тех, что составляют клинику ПТСР, – панические атаки. На самом деле ничего общего с классическими атаками они не имеют, это выраженный флешбэк. При необходимости посещения памятных или похожих мест может возникать паника с выраженной вегетососудистой реакцией: гипергидроз, повышение или понижение артериального давления, сердцебиение. Например, подобное состояние испытывала женщина, однажды подвергшаяся насилию в лифте, когда впоследствии приближалась к любому лифту.
То, что происходит с человеком в начале данного этапа ПТСР, можно назвать кризисом. Одновременно наблюдаются кризис развития и экзистенциальный. «Кризисы развития – это периоды психологического стресса и трудностей, которыми сопровождаются жизненные трансформации и переломные моменты» (Р. Уолш, 1990). У входа в некоторые восточные храмы стоят львы-близнецы, олицетворяющие смятение и парадокс, – человек, желающий обрести мудрость, должен пройти и то и другое. Экзистенциальный кризис вызывает вопросы о смысле жизни, смерти, свободе и т. п.
Психическая травма → психические нарушения → психологические нарушения → кризис → психические нарушения → психологические нарушения → кризис. И так по кругу. Его можно описать восточной метафорой: «Уроборос-дракон кусает себя за хвост».
Период подавления травматических репереживаний, когда человек пытается любым способом забыть и не думать о прошлом, диссоциироваться от него, приводит на данной стадии ПТСР к появлению симптомокомплекса психологических изменений и в том числе к ухудшению памяти, которое со временем становится более заметным. По моим наблюдениям, его отметили 20 (47 %) из 43 ветеранов Чеченской войны (спустя 1–2 года после возвращения домой из мест боевых действий) и 35 (73 %) из 48 ветеранов войны в Афганистане (прошло 10–15 лет после участия в боевых действиях).
Эта же причина вызывает нарушение концентрации внимания, которое тоже несколько усиливается с течением времени. Из вышеназванных групп 62 % чеченских ветеранов и 88,5 % афганских отметили наличие данной проблемы.
