Иллюстрирую вышесказанное примером из собственной практики. Девушка, 19 лет, студентка одного из вузов города. На консультацию ее привела мама. Жалобы – нарушение сна, тревога, страх оставаться одной и ходить по улицам. Девушку только что выписали из хирургического стационара, где ей провели диагностическую лапароскопию без особых результатов, кроме постоперационной «спаечной болезни». В анамнезе: около двух месяцев назад на улице девушка подверглась нападению группы пьяных подростков. Нападение было неожиданным, но серьезных повреждений она не получила – подростки нанесли несколько ударов, поиздевались, попугали и отпустили с миром. Через две недели у пациентки появились все вышеперечисленные симптомы и сильные боли в животе в вечернее время. Во время первого сеанса девушке была проведена стандартная процедура дестабилизации психотравматического эпизода методом визуально-кинестетической диссоциации. На втором сеансе она отметила значительное улучшение: почти восстановился сон, ночные кошмары исчезли, несколько раз самостоятельно ходила в магазин. Однако вечером перед сном – приступы удушья, которые были и раньше, просто на первом сеансе о них забыли рассказать. Была использована реконструкция травмирующего события на основе той же визуально-кинестетической диссоциации, и пациентка вспомнила, что на нее напали сзади – кто-то схватил ее сзади за шарф и слегка придушил. Снова была проведена процедура дестабилизации, но на этот раз в основном момента, связанного с удушением. На третьем сеансе удалось добиться удовлетворительного состояния, после него девушка вернулась к занятиям в институте, а приступы удушья больше не повторялись. Сохранились лишь тупые боли в животе. Еще раз была проведена реконструкция эпизода нападения, и пациентка вспомнила, что, когда один нападавший начал душить ее шарфом, другой ударил в живот. Эту деталь проработали тем же способом. Катамнез через три месяца – проявления посттравматического стрессового расстройства полностью отсутствуют, в наличии постоперационная «спаечная болезнь».
Так что если пациент с посттравматическим стрессовым расстройством имеет частичную амнезию травматического эпизода, надо быть очень внимательными и, максимально щадя человека, реконструировать происшествие в процессе билатеральной десенсибилизации. Иногда пациент сознательно не говорит о наиболее болезненных моментах травматического эпизода. Во-первых, стремясь избежать боли при воспоминании о деталях. Во-вторых, иногда из чувства стеснения перед терапевтом – из-за того, что в какой-то момент травматического события он повел себя, с его точки зрения, плохо, не по-геройски, некрасиво. Неотработанные детали психической травмы впоследствии могут стать причиной возвращения симптоматики и основой для разных самоуничижительных убеждений в следующей стадии ПТСР.
Есть еще две группы людей, кроме психотерапевтов, которые активно занимаются оживлением психической травмы у пациентов с ПТСР. Это «любители» и «профессионалы».
«Любители» – это многочисленная когорта любящих родственников и заботливых знакомых. Ими движет обычное человеческое любопытство, а также убеждение, что чем подробнее они будут знать о происшествии, тем лучше смогут помочь. Встречаются настолько въедливые, что их умению задавать вопросы могут позавидовать многие психотерапевты. А на естественный негативизм пациента с ПТСР вспоминать детали психотравмирующего эпизода они реагируют обидой и усиливают давление. «Неужели ты своей любимой мамочке не хочешь рассказать подробнее, что тогда происходило? Нет?! Значит, ты мамочку не любишь, ты плохой(-ая)». Часто такая стратегия поведения родственников значительно ухудшает течение посттравматического стрессового расстройства. С этим терапевт обязательно должен работать. С другой стороны, если в семье теплые эмоциональные отношения, реакция родственников становится мощным ресурсом – социальной поддержкой, так необходимой человеку с ПТСР.
Другая группа людей, активно оживляющих психическую травму, – «профессионалы». Это представители разных правоохранительных органов и комиссий. По роду деятельности им приходится разбираться и восстанавливать подробную картину случившегося. Задавая вопросы последовательно и детально, повторяя их много раз, такой человек вполне может вскрыть амнезированный участок памяти и вызвать мощное проявление ПТСР. К счастью для пациентов, это бывает крайне редко. Обычно повторные допросы и разбирательства значительно утяжеляют течение клиники посттравматического стрессового расстройства. Например, мальчика десяти лет, ставшего жертвой бандитского нападения на квартиру, в зале суда оставили одного, попросив родителей выйти. Мальчик оказался один перед бандитами, пусть даже сидевшими в клетке, и их друзьями в зале. Так ребенок пережил еще одну стрессовую ситуацию.
